Моя мама, Марион Келлер, умерла, когда мне было тринадцать. Тогда они с отцом уже три года состояли в разводе, и отец встретил свою новую подругу, Барбару, которая скоро стала его женой, меньше чем через год после развода. Мать всегда была слишком тактична, чтобы сказать об этом вслух, но, похоже, Барбара появилась в жизни отца задолго до того, как отношения между родителями закончились.

В знак протеста я ненавидел отца за это и, чтобы не стать таким, как он, долго сохранял собственный брак. Мне потребовалась уйма времени для осознания, что я все-таки превратился в него.

Мама умерла от кровоизлияния в мозг, когда я находился в гостях у друга. Она приехала за мной и немного поболтала с его матерью на кухне. Не обращая внимания на их разговор, мы с Лэндисом играли в гостиной в «Сегу», но я слышал, как мама спросила: «У вас есть аспирин?» И сразу понял: что-то случилось.

Не знаю, как я догадался. Просто понял, что все плохо.

Я вышел из игры, прибежал на кухню и увидел маму. Она сидела, поставив локти на барную стойку, сжимая руками лоб, а мама Лэндиса сказала:

– Джон, сбегай в магазин за аспирином. У нас закончился.

Ее голос звучал спокойно.

– Мам, ты в порядке? – спросил я, уже зная, что это не так.

Не глядя на меня, она ответила, уткнувшись лицом в ладони, поддерживавшие ее лоб:

– Да, милый, я в порядке, просто беги в магазин. Все будет хорошо.

Мне не хотелось оставлять ее, но, схватив в прихожей ее сумку, я помчался через два квартала. Бегун из меня был так себе. Когда я добрался до магазина, легкие горели, и меня чуть не вырвало от страха и напряжения. Человек за прилавком, продавший мне аспирин, посмотрел на меня с беспокойством, поскольку в тот момент я каким-то образом понял, что уже слишком поздно, и, наверное, это отразилось у меня на лице.

Но я все равно бежал всю дорогу назад, хотя ноги болели, словно в агонии, и пот застилал глаза.

Входная дверь была приоткрыта. И мне пришло в голову, что они не подумали закрыть дверь за мной, потому что она умерла, и я оказался прав.

Кажется, Стивен Кинг сказал, что сумма всех человеческих страхов – это просто слегка приоткрытая дверь.

День шестьдесят девятый

День шестьдесят девятый

Помоги мне.

Вот о чем я думал всю ночь, сидя без сна, прежде чем пришел к выводу, что, разумеется, никакая девочка-призрак не говорила со мной. В этом отеле нет призраков, кроме созданных нами.

Я оставил дверь незапертой и не задвинул ни одного засова. Это был своего рода вызов, но он не сработал. Ночью ничего не гремело. Никто меня не звал.

Наверное, голос, который послышался мне, был все-таки моим. Возможно, Таня права и мне нужна помощь. А еще лучше – объяснение, почему мы до сих пор здесь. Может, «Почему я?» – тот самый вопрос, в ответе на который я нуждаюсь больше всего на свете.