– Чисто, входите, – отрапортовала девушка меньше, чем через минуту.

Впрочем, оно и понятно: внутри оказалось всего пятеро Дублей.

«Бах!»

Шестеро.

«Бах!»

Семеро.

И, судя по обстановке, мы их застукали как раз во время завтрака: посреди комнаты связи несколько табуретов было составлено в виде импровизированного стола, который оказался накрыт самой обычной газеткой. Поверх нее были небрежно разбросаны нехитрые припасы: вареные яйца, свежие «четвертованные» огурчики, вареная, опять же, картошка и жареная курица, присыпанная перьями зеленого лука. Рядом лежали небрежно нарезанные куски черного ржаного хлеба…

Чуть поотдаль стояли наполненные рюмки и остатки бутылки водки, разбитой шальной пулей.

Сука! Я словно опять оказался в поезде «Одесса – Воронеж»!

Физик прыгнул к двери, ведущей в соседнюю комнату, и дернул ручку.

Заперто.

– Там еще двое, – предупредила пустота голосом Жертвы, – И с ними Менестрель.

– Трое. И еще я, – в тон ему отозвался Корвин, появившийся как раз из-за двери, которая оказалась больше не запертой.

– А ты здесь откуда взялся? – удивился Физик.

– Стреляли, – меланхолично отозвался полуангел, вскидывая на плечо дробовик, – Знал же, что вы обязательно где-то напортачите, вот и прогулялся прямиком до нашего барда-самоучки. А пока вы отвлекали внимание, разобрался с приставленной к нему охраной…

Из-за его спины вышел здоровенный детина, с ног до головы затянутый в черную кожу, обильно украшенную цепями, ремнями, шипами и черепами. Лицо «барда-самоучки» было разукрашено в лучших традициях группы «Kiss».

Да уж. На детские утренники такого лучше не пускать.

Да и вечером в темном переулке мне бы с ним встретиться не захотелось.

– Спасибо, – пробасил он, протягивая руку ближайшему к нему Физику.

Тот не торопился отвечать на такую любезность, и я прекрасно его понимал.