— Практически в открытую говорила.

— Когда говорила?

— Неважно.

Это действительно было неважно. Они обнимались стоя посередине дороги, а с востока шли тяжёлые, серые, дождевые тучи.

От города ехал мобиль. Не разжимая объятий, Мотылёк с Наташе отступили на обочину. Однако вместо того, чтобы промчаться мимо, мобиль затормозил прямо перед ними. Знакомый Мотыльку безопасник жестом попросил садиться.

— Мы сами дойдём — сказала Наташа.

— Вас просили срочно доставить. Обоих — сказал безопасник: — Садитесь пожалуйста. Мы и так не укладываемся в понятие «срочно». Что вы вообще делали за городом?

— На рукопланах летали.

— Садитесь уже.

Они сели. Мобиль рванул с места, разворачиваясь на пустой дороге.

— Что-то случилось?

Безопасник медлил, разглядывая Мотылька и решая нужно ли отвечать. Мобивль вёл автопилот. Сидящий на водительском месте безопасник даже не держался за руль. Деактивированная броня чёрной кожей облегала тело, оставляя открытыми кисти рук и голову от горла и выше.

Приняв решение, безопасник сказал: — Вам объяснят по прибытию.

— Тайны! Тайны! — проворчал Мотылёк: — Вы бы и тот факт, что дважды два четыре засекретили, если бы это имело какой-то смысл.

Безопасник усмехнулся, но промолчал.

Пару минут ехали молчал. Затем Мотылёк, неожиданно для самого себя, поделился: — Я стану отцом.

Взгляд безопасника метнулся на Наташу, потом вернулся к Мотыльку: — Поздравляю.

— Спасибо.

Мотылёк успокаивающе пробежал пальцами по Наташиной руке от кисти до предплечья. А затем они приехали.

Горит и сыпет искрами нарисованный камин. Мотылёк был здесь полторы недели назад и не понимал, зачем его вызвали снова. Москва давала целых сорок пять дней. Неужели сроки изменились?