Родись ты в прошлом, Крамовский, жил бы скучной, тяжёлой и однообразной жизнью средневекового крестьянина или рабочего эпохи раннего капитализма. Любая серьёзная болезнь — почти наверняка приводила к смерти. Ни тебе звёзд, ни полёта мысли, ни ощущения причастности к великой мечте. Церковь по воскресеньям и обещанный попами рай после смерти, в который ты, вдобавок бы, не слишком то и верил.

Говорить о статичности мира и отсутствии научного и социального прогресса может или полный невежда или профессиональный демагог. Такие дела, уважаемый товарищ.

Лицо у администратора покраснело, словно помидор. Несколько раз он пытался перебить речь сетевика, но тот продолжал, не обращая внимания на попытки, и системному администратору приходилось замолкать.

Сквозь сцепленные зубы администратор выдавил: — Я отказываюсь дискутировать с человеком опускающимися до личных оскорблений.

— Велика беда — усмехнулся сетевик и вышел из комнаты в коридор.

Взбудораженные красноярские кибернетики успокаивались. По системам ввода застучали пальцы. Переписываются в чатах, забыв про работу. Делятся мнениями, рассказывают коллегам из соседних отделов. Видимо давненько никто не баламутил местное болото. Вон, какие волны пошли.

Провожаемый взглядами, Мотылёк вышел в коридор. Сетевик стоял у окна, рассматривая город с восемнадцатиэтажной высоты. Мотылёк подошёл и встал рядом.

Глубоко внизу, по лентам дорог двигались серебряные капли мобилей. Крохотные точки людей шли по улицам. На крыше десятиэтажного дома какой-то оригинал написал крупными, белыми буквами «Маша, я подумал и решил, что люблю тебя. Возьми трубку!». Видимо неизвестная Маша работала в этом здании или в одной из соседних высоток.

— Болото — сказал сетевик, скорее прошептал, не отрывая взгляда от раскинувшейся городской панорамы.

Мотылёк скосил глаза в его сторону: — Спасибо.

— Не за что. Вы всё правильно говорили, только не теми словами, которые нужны — ответил сетевик: — Это болото давно следовало всколыхнуть, да что толку. Посудачат и забудут. Попросить что ли перевода в другое место? Скажут: опять не могу с коллективом ужиться. Хотя какой это коллектив — серпентарий.

Мотылёк уже собрался возвращаться, когда сетевик вдруг спросил: — Почему о войне особенно охотно берутся рассуждать те, кто ни разу не смотрел на врага сквозь прицел и не встречался с ней, кроме как в заголовках новостных порталов?

— Подождите — пообещал Мотылёк, хотя минуту назад не собирался давать никаких обещаний: — Скоро Ясноглазка отойдёт от связанного с переездом шока и тогда здесь всё изменится.