Пацан, наконец, поднял автомат на уровень его живота и потянулся к спуску, — медленно, словно во сне, — но тут опять треснули зеленые молнии и всё исчезло.

Блин, испортил жизнь человеку, подумал Йаати уже в темноте (теперь он чувствовал, что не парит, а наотмашь летит куда-то с непредставимой скоростью). Теперь он до конца дней будет рассказывать, как перед ним возник окровавленный призрак, выкрикнул какую-то эпическую чушь, вроде «Бойся трех семерок!» и исчез, словно сквозь землю провалился. Друзья, конечно, будут смеяться и крутить пальцем у виска… а бедный пацан будет думать, что всё это значит… а это ни фига не значит, потому что…

Вспышка. Теперь Йаати в самом деле падал в черно-кровавый океан сквозь неожиданно жаркий и душный, как в теплице, воздух. Кажется, я, наконец, присоединяюсь, подумал он, проделывая то, чему его учили в школе, — ступни носками вперед, руки скрестить на груди, все отверстия на теле закрыть… в смысле, — рот и глаза плотно закрыть…

Как ни забавно, это помогло, — он врезался в воду (теплую, но, зараза, круто соленую) почти без всплеска… и сразу ушел в давящую, прозрачную глубину. Задергал руками и ногами, пытаясь всплыть, — но тут же из черно-кровавой бездны под ногами торпедой вынырнуло узкое треугольное рыло.

Йаати дернулся в сторону, — он боялся, что его сейчас проткнут насквозь, — но рыло раскололось натрое, открыв двадцать, наверное, рядов зазубренных, словно пилки, зубов. Йаати от всей души пожелал твари подавиться его невинным юным телом…

И оказался на бескрайней соляной равнине, уходившей в дрожащее белесое марево. Солнце здесь даже не палило, а наотмашь било по башке, словно непрерывный ядерный взрыв. Раскаленный воздух обжег горло, словно Йаати хватил кипятка. Не будь он весь мокрый, — тело, наверное, сразу поджарилось бы до румяной корочки. Вода на коже, казалось, зашипела…

И он оказался в уходившем, казалось, уже за горизонт кабинете, уставленном вычурной мебелью, похожей на золоченые крепостные башни. Прямо перед ним, за громадным, словно аэродром, столом, заваленным бумагами, сидел высоченный мужик, словно в футляр запакованный в негнущийся от золотого шитья мундир без знаков различия. За его спиной на всю стену распластывался флаг, — распахнув во всю ширь крылья, коронованный орел с очевидной натугой тащил из-за горизонта солнце.

Увидев Йаати, мужик вскочил и разразился гневной фразой. Язык был незнакомый, но смысл был ясен и без перевода: «Да кто вы такой?! Как вы сюда попали?!»

Ой, блин, это, наверное, какой-то местный король… или даже император, потерянно подумал Йаати. Сейчас он позовет стражу, и меня казнят за оскорбление величества… как-нибудь замысловато, по местному обычаю… бросят к королевским женам, например, и те забьют меня подушками…