– Он... – захлебываясь соплями, утираю слезы я. – Он...

– Да не важно! Ты хоть раз видел, чтобы я ныл, а? А меня, между прочим, посильнее твоего бьют! Думаешь, мне не больно было, когда мне руку сломали в двух местах? Еще как больно. Но я же не ныл. Вот и ты утри сопли.

– Что случилось? – на пороге появился отец.

– Да вот у малого игрушку отобрали и надавали по заднице, – с гордой усмешкой сообщил брат.

– И чего ноем? Отобрали твое – вернись и отбери обратно. А будут мешаться, бей так, чтобы боялись. Запомни, сынок, люди боятся только силы. Будешь сильным – никто у тебя ничего не отберет. Так что вот тебе платок, и иди, покажи им, что наша семья всегда может постоять за себя.

– Хорошо, пап, – приняв платок, согласился четырехлетний я.

– Хорошо, пап, – выдохнул я, осознав себя лежащим на раздолбанном асфальте.

Оторвать башку от дороги, упереться руками и ногами. Вот так, поднимайся. Ну же. Батарея сдохла? К черту батарею, я и сам чего-то стою! Преодолевая чудовищное притяжение, рванулся на пределе сил. Сдавленный выдох перешел в напряженный крик, и я разогнулся, отрывая руки от расплавленного асфальта.

От разлившегося вокруг жара дрожал воздух, под ногами расступалось расплавленное полотно. Обернувшись назад, судорожно выдохнул, тут же опуская маску шлема. От долинки, где развернулась армия мутантов не осталась лишь запеченная до стекла земля, усеянная жирным пеплом и излучающая столько радов, что мне теперь не нужен будет фонарик, чтоб ночью поссать сходить.

Сойдя с кипящего асфальта подивился, как вообще выжил в этом аду. НИ тут же подсказал, что благодаря броску, когда я мячиком полетел прочь от эпицентра, броня смогла подавить энергию, израсходовав заряд.