- Эмоций женских - только слабые мужчины бояться. Я на такого похож? - Отрицательно качаю головой. 

- Ну, вот и славно. Время ужина. - Он аккуратно сгружает меня в большое кресло и сверху укрывает мохнатым пледом.

После чего поднимает меня вместе с предметом мебели и опять куда-то несет. Как окажется, пару минут спустя - на кухню, где есть все самое необходимое.

А потом… потом начинает снимать свою белую рубашку. Только сейчас понимаю, что все это время он был в ней.

- Простите, что вы делаете? - Нервно, заворачиваясь в мягкую ткань, спрашиваю я, глядя, на постепенно обнажающегося дракона.

- Снимаю одежду, чтобы её не испачкать? - Вопросом на вопрос отвечает Котичек, завязывая на голом торсе веселенький фартучек с цветочками и бабочками.

Сглатываю.

- Ну, рассказывайте, как готовить ваше божественное мясо. - Говорит он, и скрещивает сильные руки у себя на груди, невольно играя мощными мышцами.

Святой латук! Это все сон? Да?

28

28

Тамара Константиновна

Что он творит! Что вытворяет!

Вот кому нужно шеф-поваром быть, а не Стефану. И где чешуйчатый только научился так ножом орудовать.

Словно всю жизнь этим занимается. Движения собранные, техничные! 

И команды мои выполняет четко и без лишних слов. 

Жаль только мне приходится прилагать массу усилий, чтобы следить за тем, что он делает, вместо того, как .

Потому что этот странный фартук, может быть, конечно, и защищает его от брызг, но вот вообще не прикрывает совершенное тело.

И посматривает дракон при этом на меня так ласково, с таким теплом во взгляде неподдельным, что кажется, я начинаю таять, и на волю выходит моя женская фантазия.

И судя по образам, которые она мне подкидывает, такая же необузданная и совсем от рук отбившаяся. 

Потому что иначе, я никак не могу объяснить, почему в какой-то момент его руки, до этого нежно смазывающие маслом сочные стейки мраморной говядины, неожиданно оказываются на моем теле и начинают бережно проминать окаменевшие от напряжения мышцы.

Медленно так. С любовью.

Сначала ступни, потом игры, закрываю глаза и чуть ли не урчу от удовольствия.

Вдох и вот уже его губы, на моих.

- Как долго жарить? - Говорит хриплый шепот, и я чувствую на себе приятную тяжесть тела дракона.

- Насколько у тебя хватит сил - отзываюсь я, сгорая от сладостного предвкушения.

- Я хочу чтобы получилось сочно. Ваше мясо, оно - он замолкает, а потом выдыхает мне в губы - волшебное, нежное, ел бы его и ел. На завтрак, обед и ужин.

- Да. - Тихий стон срывается с моих губ.

- Тамаль. Простите, что беспокою. - Неожиданно серьезно говорит Котичек. - Но перед тем, как засыпать, вам действительно нужно поесть. Тогда организм лучше восстановится. 

Тон голоса меня немного отрезвляет, я вздрагиваю всем телом и неожиданно даже для самое себя открываю глаза.

Внутри все горит. И сверху, и снизу.

Никакие специи не нужны.

И его чешуйчатость только добавляет масла в огонь, стоя, облокотившись одной рукой на стол, из-за чего мышцы выглядят особенно соблазнительно, а второй...

Опускаю взгляд и не просто краснею.

Сгораю от стыда. 

Этот гад в наглую стоит и облизывает пальцы. Длинные, сильные, ровные.

Даже думать не хочу, что он ими может делать. Нет! Нет!

Но буду? - ехидничает внутренний голос.

Придется - обреченно соглашаюсь я с ним.

- Хотя, наверное, можно же пробовать? - Заметив, что я пришла в себя, говорит он, и поспешно вытирает руки о милое, зеленое полотенчико. 

- Кстати, а что вы в последний раз в него добавили? Очень вкусно получилось. Остренько, но нежно! Еще такое хочу. - Это он про слабительное со жгучим перцем сейчас? Нервно икаю.

- Там, специи особые были. - Уклоняюсь от ответа, усилием воли, прогоняя из головы неприличные мысли, а из тела - неприличные ощущения. И если бы получалось!

Только сейчас замечаю, что выглядеть дракон стал как-то иначе. Живее, что ли. Довольнее. Как на том портрете.

Плечи расслабленные, рельефные, сильные, шея эта его, накаченная, в которую так и хочется уткнуться носом  и забыть обо всем на свете.

Грудь упругая, пресс с кубиками и такими косыми мышцами, что ни в сказке сказать, ни матом сформулировать.

А что там ниже, даже….

Стоп. Вдох. Выдох. Вдооох. Выдох.

- С вами все в порядке? А то дышите тяжело. Порозовели. Может, душно здесь? Я могу потоки воздуха поправить. Он тут, правда, разряженный. Так я с моря бриз сюда призову. М? - Неправильно истолковав мою на него реакцию подает голос хвостатый, легонько подхватывает с плиты сочный кусочек и сразу же отправляя его в рот.

После чего закатывает от удовольствия глаза, и издает странный звук, больше всего похожий на:

- Умрррррр. - Неожиданно пугается. Резко становится серьезным, но у него это плохо получается.

- Вы, только не подумайте, что если я сам научился готовить, то это снимает эту миссию с вас. Задача самочки - кормить своего самца. - Сааааамочка - тянет внутренний голос, заставляя мое сознание растечься довольной лужицей.

Вдруг, просыпается мой желудок и начинает требовать его покормить. Громко так. С чувством!

- Давайте, я гарнир сделаю. - Оно, когда работаешь, все лучше. А то еще не хватало - совсем рассудка лишиться.

- А можно это будет - вкрадчиво начинает говорить великий и могучий, словно он ребенок, который собирается выпросить у матери сласти. - Картошка жаренная. С луком. Грибами. И мясными полосочками хрустящими. М? - Ой! Ему понравилось?

 Да, как-то раз сделала. Вообще себе планировала, но пока одно отвлекло, пока другое - в общем, отнесла ему.

А он видимо съел и оценил. И продолжает это делать. А мне видимо только это было и нужно. 

Подскакиваю с кресла. Прикладываю ладони к щекам. Пылают. И я пылаю. Вся. И внутри. И снаружи.

В огне просто.

Вот правда, никогда не думала, что так скажу, но лучше бы это был климакс!

- Знаете, идея с воздухом, и бризом - отличная. Сделаете? - Вот Авелин! Как такого вообще можно предать! Он же такой! Такой, волшебный! Чарующий. Мужественный.

-А овощи где? Для картошечки?  - Суечусь я, стараясь скрыть дрожь во всем теле, чтобы уже в следующее мгновение совершить ошибку. Наверное, самую большую в своей жизни. 

Шаг неловкий, оступаюсь, врезаюсь почему-то в него, поднимаю голову, чтобы встретиться с ним взгоядом, и...

Пропадаю.

Растворяюсь.

Исчезаю.

Рассыпаюсь на сотни кусочков, а когда прихожу в себя, неожиданно понимаю, что уже давно сижу на столе разделочном, всем телом вжимаясь в необузданного и совсем от рук отбившегося и неистово с ним целуюсь.

От него пахнет специями, мясом и им самим. Этот запах сводит меня с ума.

Все это просто выше моих сил. Не могу. Просто не могу сопротивляться лавине чувств, которая сносит мой бедный разум, словно цунами, хлипкую хижину.

- Та-ма. Моя…Драконицей сделаю. Весь мир к ногам брошу. - Урчит он, покрывая мою шею нежными и страстными поцелуями-укусами. Как вдруг в нем что-то снова меняется.

Словно, внутри у него есть выключатель. Вот дикий, горячий, расслабленный, а вот далекий, холодный, и рассудительный.

- Нельзя. - С трудом отстраняясь от моих губ, говорит он. - Не сейчас. Не могу. Не так. - Его шаг назад. Мои руки сами к нему тянуться.

Куда! Вернись! Почему-то без него сразу становится очень зябко. И даже пожар бушующий в моей крови не спасает. 

 - Доверие - это основа. Измена - это обман. - Серьезно говорит он. - Мы, мы пока не можем быть вместе. - Что? 

- Сначала мне нужен наследник. А потом - когда я буду свободен от обязательств перед империй. Лет через триста, мы будем вместе. Обещаю, я сделаю тебя драконом. - Что? - Мое сердце, до этого летавшее на крыльях счастья вокруг, вдруг замирает на месте, а потом гулко падает вниз. 

- Драконица. - Шепчу я губами. Значит, такая, как есть - я и ему не нужна. 

- Тамаль. Долг - он... Но я его уже не слышу.

Есть такое слово - надо, говорил мне отец, и все остальные аргументы разбивались о его неотвратимость.

Нет ничего сильнее, чем "надо". Ни одно "хочу" с ним не сравнится. 

И плевать, что слезы на глазах, а руки все в порезах. 

Надо, есть надо. 

- Да. Конечно. - Говорю я ощущая, неприятное жжение в глазах. - Простите, я, мне - неуклюже спрыгиваю на пол и хочу сбежать от него, теперь уже сгорая со стыда за свою свободу, за свои ощущения, за своим желания. 

- Тамаль - голос хвостатого долетает до меня словно сквозь вату. 

Заигралась. Забылась. Расслабилась. 

Соберись, выключи эмоции, разбесь и Селеной, и с сыном и со всеми, кто посмеет тебя обидеть. 

Плечи расправить, кулаки сжать, слезы - задушить, тело под контроль взять. 

Чувства, фантазии и желания - подавить. 

- Что вы помните о своем детстве? Как вы познакомились с Шефом-Стефаном и что было на месте вашего дворца, до того, как вы в него заехали? - Спрашиваю я, и сама удивляюсь насколько холодно звучит мой голос. 

- Почему Эйдан назвал вас матерью, и при чем здесь Селена? - Замирает передо мной статуя могучего и ужасного. 

И только внутрений голос, где-то на грани сознания кричит, насколько это сейчас все неправильно. 

Вот только в этот раз, я не буду к нему прислушиваться. 

29

29

Тамара Константиновна

- Мясо! - Вскрикиваю я, внезапно ощутив запах паленого. За всеми этими драмами душевными, совсем о главном забыли! О вечном! Незыблемом!