Особенно, когда тем же вечером, на прощальном ужине Монтесума объявил о скорой свадьбе своего сына Уанитля с принцессой Китлали.

А ведь я там даже не присутствовала!

Я весь день провела в больнице. Куда после игры притащили несколько игроков, причем из обеих команд. В том числе и принца Эхекатля с открытым переломом руки.

— Ты еще и лечишь? — спросил он меня.

— Я вообще на все руки мастер. — сказала ему, давая зажать в зубах деревяшку, прежде чем вправила кость. Промыла и стала зашивать рану.

Эхекатль стоически терпел, все мои манипуляции, но по тому, как серела его кожа, было понятно, что держится он исключительно на мужском упрямстве. Чтобы, не дай Бог, не показать женщине свою слабость. Поэтому обработав рану и наложив лубки, ведь гипс на открытой ране не возможен, дала выпить опийную настойку. Единственное доступное мне обезболивающее. Тласкаланцы, конечно, пытались тотчас уйти, но я их не пустила. Сказав, что сегодня принц Эхекатль идти просто не сможет.

И уложила спать в «Хирургической палате», где охранять своего командира остались еще пятеро тласкаланцев.

— Повезет твоему мужу. — высказался тласкаланец.

— Да нет, намучается он со мной! — не согласилась я.

— Я бы согласился помучиться. — ответил Эхекатль, уплывая в сон.

Бросив взгляд на спящего воина и на его окружение, вышла из палаты.

Весь город веселился, радуясь победе своей команды, а я вправляла кости, зашивала порезы и накладывала гипс.

За это время мне пришлось научится лечить переломы и сращивать кости. Потому, что таких больных становилось все больше, а мы с Коаксок помочь не могли. К нам приходили и те, кому кости вправили, но рана загноилась. Ведь местная медицина была далека от стерильности, а климат располагал к гнойным ранам. Чтобы стать местным Пироговым пришлось целый месяц ходить в главную пирамиду Кецалькоатля на поклон к главному жрецу. Именно к нему обычно шли вправлять кости жители города. Этот малоразговорчивый мужчина с немытым, вонючим телом, ибо жрецам мыться было нельзя. Иначе терялось благословение Богов. Как по мне, так смердящий запах, что распространяли вокруг себя жрецы, просто не позволял обычным людям подходить к ним близко. Но все же нужно отдать ему должное, он на трупах показывал мне различные действенные способы вправления конечностей. Правда, первый день, побывав в «закромах» теокалли, меня рвало и выворачивало не переставая. Но на следующий день я, хоть и слегка зеленая, пришла снова. Увидев меня, стоящую у входа, главный жрец храма Кецалькоатля хмыкнул, но провел снова в ту комнату, куда падали трупы с вершины пирамиды. И стал показывать, как вправлять ту или иную кость. Жрец, как не странно, оказался хорошим костоправом. А целый месяц «практики» — хорошей школой. Но мне все равно, время от времени, приходилось приходить в местный «морг», чтобы на мертвых испробовать то, что потом приходилось делать на живых.

Так я становилась лучшим врачевателем Теночтитлана, соединив то немногое, что я знала из современной медицины со знаниями самих ацтеков.

В тот день вернулась я во дворец поздно. И о своей будущей свадьбе узнала только на следующий день.

* * *

ништамаль* — осадок, что остается при замачивание кукурузы при приготовлении кукурузных лепешек — тортилий.

мунито** — камень с желобками.

Тлачтли. Реконструкция современного художника.

А так площадка для игры в Тлачтли выглядит на самом деле.

Еще больше визуализации на моем сайте ВК https://vk.com/zvezdatenochtitlana

Глава 19 Выбор и гадание Папанцин

Глава 19

Выбор и гадание Папанцин

Я еще спала, когда раздался стук в дверь. И вошедшая служанка оповестила меня о том, что со мной хочет поговорить принц Уанитль. Я еще подумала, видать что-то срочное, если он не стал дожидаться тренировки.

Стоило только Уанитлю войти, его взгляд привлекла моя кровать.

— О! — только и смог выдавить индеец. — И ты тут спишь? — задал он наиглупейший вопрос.

— Нет!

— Нет? — еще больше удивился принц, обегая взглядом все покои, что состояли из одной большой комнаты, разделенной аркой на две половины. Гостевую и, собственно, спальню.

— Танцую. — серьезно ответила я, следя за его реакцией.

Полминуты реакции не было. Потом Уанитль укоризненно посмотрел на меня:

— Смеешься?

— Есть чуть-чуть! — не стала я отпираться. — Ты что-то хотел сказать?

— Я хотел, чтобы эту новость ты услышала от меня, Китлали. — ответил принц, усаживаясь на подушки у небольшого журнального столика. Во всяком случае, именно так обозначила я этот предмет интерьера, исполненный лучшими резчиками по дереву.

— Я слушаю тебя, Уанитль.

Но принц молчал, глядя мне в лицо, словно хотел найти в нем ответ на свой еще не высказанный вопрос.

Я тоже молчала, так же всматриваясь в него. Красивый! С исконно индейскими, но такими правильными чертами лица. Сейчас, без всяких индейских разукрасок это было особенно заметно.

— Китлали, как ты ко мне относишься? — вдруг спросил он.

— Хорошо!

— Нет, не так! Я привлекаю тебя как мужчина? — спросил Уанитль.

— Уанитль, ты что, ко мне клинья подбиваешь?

— Мне не понятно, Звездочка! — нежно сказал принц.

— Уанитль, ты очень красивый, к тебе трудно остаться равнодушной. — осторожно начала я.

Мои слова, кажется, подбодрили мужчину.

— Звездочка, я должен тебе сказать, что отец решил поженить нас. — словно ныряя в прорубь, на одном дыхании произнес принц. — И наше мнение тут совершенно ничего не значит. Я не знаю, может не о таком муже ты мечтала. Но я вижу, что я не противен тебе, как мужчина. Поэтому у меня есть надежда. Надежда на то, что когда-нибудь ты тоже меня полюбишь. Я же давно люблю тебя, Звездочка. Я твой с первой встречи в парадном зале дворца. — напряженно вглядываясь в мое лицо произносил Уанитль.

— Мне нужно время. — сумела ответить я. — Это слишком быстро для меня.

Господи, что я несу!

— Я дам тебе время, Звездочка. Я завалю тебя подарками, теперь ты обязана их принимать — шальная улыбка промелькнула на лице Уанитля. — А то мои покои уже напоминают склад женских безделушек. Я добьюсь тебя, Звездочка! Но если не смогу добиться — тень легла на лицо ацтекского принца, — я все равно тебя не отпущу. Никогда не отпущу, Китлали! Я не смогу! Пока я жив ты будешь только моей!

Сказав мне все это, принц быстро поднялся и, не оборачиваясь, покинул мои покои.

А я осталась.

Судьба снова делала крутой поворот, а у меня даже не было возможности вмешаться в ее течение.

А надо ли вмешиваться? Этот вопрос не давал мне покое на протяжении всего дня. И пока я тренировалась. Сегодня одна, Уанитль не пришел. И пока работала в больнице, откуда с рассветом ушел Эхекатль, не дождавшись моего прихода. Один из охранников сказал, что отряд тласкаланцев покинул город на рассвете. Надеюсь, хоть руку я вправила правильно! И не загноится.

К вечеру придя во дворец, отправилась к Папанцин. Сидеть сейчас в одиночестве своих покоев, было не выносимо.

— Ты хочешь узнать, правильно ли ты поступаешь, приняв брак с Уанитлем? — спросила названная мать.

— Как будто у меня есть выбор? — фыркнула я в ответ.

— Девочка моя, ты не хуже меня знаешь, что если бы мой племянник был бы тебе противен, ничто не удержало бы тебя во дворце. — рассмеялась Папанцин. — А так ты просто хандришь! Но мы можем узнать, будет ли счастливым этот шаг. Принеси мой мешочек для гадания — кивнула она девушке у дверей.

Та проворно юркнула на другую половину и принесла небольшой расшитый камушками холщовый мешочек. В нем было что-то сыпучее.

— Вытяни три руны. — сказала она мне, поднося слегка затянутый верх мешочка.

Я засунула руку и вытащила три боба фасоли с написанными на них рунами.

— Так, что тут у нас! — с энтузиазмом посмотрела она на бобы и резко поменялась в лице.

Затем положив мои бобы на стол, она достала пригоршню других и сыпанула сверху. Бобы разлетелись по столу. Но на пол не упали. У столика были небольшие бортики, видно часто его использовали для гадания.

Рассматривая полученную композицию, Папанцин что-то бормотала себе под нос. Но я ничего не смогла расслышать из ее бормотания, хоть и старалась прислушиваться.

Потом она и вовсе откинулась на подушки и, казалось, вообще забыла о том, что я жду ее ответа. Минуты текли друг за другом, и с каждой я чувствовала себя все глупее и глупее.

Когда я уже решила, что она уснула и мне стоит уйти, Папанцин вдруг открыла глаза.

— Он не будет главным мужчиной твоей жизни, Китлали. Он будет только мгновением в ней. Счастливым мгновением. А вот ты озаришь его короткую жизнь. Ты ведь тоже знаешь, что его скоро заберет в свое войско Теккистекатль*, чтобы охранять чертоги Миктлантекутли**. — она не спрашивала, она констатировала факт. — Ты его солнце, Китлали! Ты сможешь сделать моего мальчика счастливым. Сделай его счастливым, Китлали! — вдруг схватила она меня за руку. — Ведь вам осталось так мало времени на счастье. Нам всем осталось так мало. — по лицу уже не молодой женщины текли слезы. — Обещай мне, Китлали!

От Папанцин я ушла в еще больше расстроенных чувствах, чем пришла к ней за советом. Мне пришлось долго успокаивать старую женщину, прежде, чем она успокоилась и смогла уснуть. Не знаю, что смогла увидеть или почувствовать Папанцин, но она верила в то, что видела. А предсказания были явно не из числа хороших.