На следующий день Атли растолкала меня, сообщив, что отоми пришли. Передав мне одежду, она выскочила из шалаша, сказав, что принесет воду для умывания. Я же оделась.

Как только мы стали подниматься в горы, я переоделась в брючной костюм, который надевала еще в свое прошлое путешествие из Точтепека. Вот и сейчас надела брюки и голубую блузку а-ля вышиванка, с вышитыми белыми георгинами на кокетке. Собрав волосы в хвост на макушке и, надев на ноги сапоги из оленьей шкуры с прорезиненными стопами, вышла из шалаша.

Чтобы тут же быть освистанной сотней молодцев, что выстроились возле моего шалаша.

— Простите, принцесса! — подался вперед Науатль, бросив свирепый взгляд на горцев. А в том, что это были именно они, можно было даже не сомневаться. — Позвольте представить Вам отряд тлатоани Тоноака, под предводительством тлакатлеккатля Ухкуи.

Вперед вышел воин, напоминающий скорее медведя.

— Я Ухкуи, первый сын дома Медведей, рад приветствовать на земле народа Отоми нашу принцессу.

При этом он окидывал меня таким одобрительным мужским взглядом, что становилось не по себе.

— Рада приветствовать тебя, тлакатлеккатль Ухкуи– ответила я, гордо задрав подбородок и глядя прямо в ухмыляющееся лицо. Захотелось стереть с лица эту самодовольную улыбку, знающего себе цену самца. Медленно провела взглядом от кончиков ног до лица. И глядя прямо в глаза, скривила губы.

Пусть знает, что не впечатлил!

Своего я добилась, улыбка исчезла. Я же продолжила:

— И вас отважные воины народа отоми! — громко добавила я, переведя взгляд на воинов, стоящих на десять шагов позади своего командира. Ответом инее было громогласное военное приветствие.

— Принцесса, Ваш завтрак готов! — тут же вклинился в разговор Науатль.

— Спасибо, тлакатлеккатль Науатль. — улыбнулась я ацтеку. — Я и правда очень голодна. А где принц?

— Принц уже завтракает. — ответил ацтекский воин.

— Тлакатлеккатль Ухкуи, раздели́те с нами трапезу! — обратилась я к командиру отоми, хоть и ужасно не хотелось. Но не пригласить, было бы оскорблением с моей стороны. А наживать врагов в такое непростое время, совсем не стоило.

Надо сказать, что после демонстрации взглядов Ухкуи (и где только они имена-то такие берут?) присмирел и вел себя вполне достойно. И лишь один раз я заметила его пристальный взгляд, когда Чим спросил, а могу ли я потренироваться с ним в стрельбе из лука, раз все равно стоим.

— Не знал, что ацтеки теперь учатся у женщин! — не упустил пустить шпильку Ухкуи, обращаясь к Науатлю. Науатль лишь ухмыльнулся. А вот Чим не выдержал:

— Китлали, покажи ему!

— Зачем? — подмигнув, я улыбнулась мальчишке. — Пусть это будет наш с тобой секрет!

— Мы скоро трогаемся! — добавил Науатль.

Не прошло и получаса, как отряд двинулся в путь.

По плану, Науатль должен был передать нас Ухкуи, а сам отправиться обратно в Теночтитлан. Но он остался, вместе с еще двадцатью воинами, а вот остальные повернули назад. Естественно, Ухкуи это не понравилось.

Но кто он такой, чтобы спорить?

Поселения теперь попадались не так часто, и ночевать нам приходилось в палатках. На Ухкуи я старалась не обращать внимание, если этого не требовал этикет. В паланкине ехать стало просто невозможно, потому что, как бы носильщики не старались, его все время поднимало одной стороной вверх. Поэтому я предпочитала идти пешком. И лишь Науатль, ближе к вечеру заставлял меня снова в него садиться.

Так прошло еще три дня.

Наконец, на исходе восьмого дня пути, мы углубились в ущелье среди красных скал. Оно тянулось на протяжении почти километра и было, местами, таким узким, что по нему не смогли бы пройти рядом три человека. Отвесные утесы вздымались по обеим его сторонам на высоту до трех тысяч метров. Это была единственная дорога, ведущая к городу, если не считать нескольких тайных горных троп.

Но вот ущелье повернуло, и я от удивления открыла рот: передо мной во всей своей красе раскинулся город Тотиман. Он лежал в круглой долине диаметром километров в двадцать, окруженной кольцом гор, склоны которых были сплошь покрыты дубовыми и кедровыми лесами. Только одна вершина позади города в самом центре этого горного кольца была не зеленой, а черной от лавы. Над ее снежной шапкой днем вздымался столб дыма, озаряемый ночью бушующим пламенем. Это был вулкан Хака, или «Королева». Он не так высок, как его собратья, вулканы Орисаба, Попокатепетль и Истаксиуатль, но мне кажется, Хака превосходит их всех совершенством формы и красотой то синего, то пурпурного огня, который вздымается над ним по ночам или когда его недра потревожены. Племена отоми поклоняются вулкану, как богу, принося ему человеческие жертвы, и в этом нет ничего удивительного, ибо однажды потоки лавы вырвались из кратера и проложили себе дорогу через весь город. Они считают, что на священной вершине живут духи, а потому никто не осмеливается переступить границу снегов

В самом центре горного кольца, у подножия могучего вулкана Хака с его снежной вершиной, увенчанной дымным султаном, лежит город Тотиман. Он был не столь обширный, как другие города Анауака. В нем жило всего — то тысяч тридцать пять человек, ибо горцы-отоми не любят селиться в городах. Но хотя Город Тотиман и невелик, зато он был красивее многих других индейских городов. Прямые улицы сходились к центральной площади. Вдоль них стояли утопающие в зелени садов дома из лавы с кровлями, выбеленными известкой. Посреди площади возвышался теокалли, священная пирамида, с храмами, украшенными рядами черепов, а напротив стоял дворец предков Отоми — длинное, низкое и очень старое здание со множеством дворов и бесчисленными изваяниями змей и ухмыляющихся богов. Дворец и теокалли были облицованы великолепным белым камнем, сверкавшим при солнечном свете, как серебро, благодаря чему оба здания резко выделялись на фоне темных домов, выстроенных из лавы.

Тлатоани Тоноак встречал нас у выхода из ущелья. Вместе с единственной женой — Зияньей и свитой придворных. У отоми, в отличие от ацтеков, практиковалась моногамия. А эта супружеская пара, ко всему прочему, сумела пронести еще и любовь сквозь прожитые годы. И вопреки всем невзгодам, которыми очень изобиловала их жизнь. Свою рано ушедшую дочь и единственного внука они очень любили и, всю эту нерастраченную любовь тут же перенесли на меня.

Когда же узнали, что я беременна, их радости не было придела. Меня окружили такой заботой, что, если честно, я боялась чихнуть лишний раз. Зиянья оказалась хорошей травницей, и так как я себя очень хорошо чувствовала, мы с ней почти каждый день ходили недалеко в горы, за теми или иными травами. В высокогорье, где жили отоми, были совершенно другие травы, и Зиянья учила меня распознавать именно их, а также рассказывала, для чего служит то или иное растение. Так проходил день за днем. Раз в несколько дней ко мне приходили письма Уанитля. В которых он успокаивал меня, что у него все хорошо, что он нас любит и ждет не дождется, когда я приеду. Я аккуратно приклеивала очередное письмо к остальным и писала ответ, который уходил следующим же утром с государственной почтой.

Зиянья только посмеивалась над моими вздохами, стараясь разнообразить мой день и в то же время наблюдая, чтобы я не переутомилась. Когда чувствовать себя золотым яйцом становилась невмоготу, я отправлялась заниматься к Чиму. Ему сразу же по приезду выделили учителей, которые продолжили его обучение. Теперь он полдня занимался, а полдня был предоставлен самому себе. Но Чим обычно прибегал ко мне, и мы шли пострелять из лука. Вскоре к нам начали присоединяться мальчишки и девчонки того же возраста, что и Чимальпопок. Мальчишки показывали свою силу и сноровку, а девочек я развлекала сказками, которые старалась адаптировать к местным реалиям. Не успевала я начать сказку, как мальчишки присоединялись к нам. Почти все отоми, даже дети, прекрасно владели науа(языком ацтеков) поэтому у нас не возникало языкового барьера.

Один лишь Ухкуи при мне принципиально разговаривал на языке отоми. Но я старалась вообще не обращать на него внимание, часто делая вид, что он предмет мебели. Особенно когда он обращался ко мне на отоми, прекрасно зная, что я не понимаю язык. И что он этим добивался?

Однажды это заметила Зиянья, она тут же что-то весело ответила ему на отоми. Отчего этот великовозрастный детина покраснел и тут же вышел из комнаты.

— Как интересно! — воскликнула Зиянья.

Но на мой вопрос, что именно она ему сказала, или что говорил мне он. Она не дала прямого ответа, лишь заметив, что он меня больше не побеспокоит.

Ага, как же!

Не успела я на следующий день выйти в сад, как он Ухкуи появился тут же. Как черт из табакерки. И снова начал мне что-то лопотать на отоми, скорее всего что-то обидное. Не знаю, почему я так решила! Но, наверное, были какие-то причины. Уж больно рожа у него была довольная! Вот!

В общем, я просто озверела! Подошла к нему вплотную и проведя серию болевых ударов, уронила его к моим ногам. А потом пнув еще раз сапогом произнесла:

— Оставь меня в покое! Я жена твоего принца, и меня оскорбляет твое поведение! Если ты не перестанешь меня доставать, я обращусь к Тоноаку. Пусть он тебе мозги промоет! Если в твоей пустой башке, вообще что-то есть!