Вытрясу из ушей это жуткое тиканье часов, паразитом разъедающее внутренности, и обязательно придумаю, как отомстить сволочному инженеру за пять минут нервотрепки.

— Мастер, я вам так благодарна, — сбивчивые речи посыпались горохом. — Понимаете, я даже не думала… Нет, конечно, обязана была догадаться, все же на ладони, только люди крепки задним умом. Спасибо за помощь… Ха-ха, я снова «дама в беде». Мастер?..

Барон еле заметно улыбался, лавируя вместе со мной к кулинарному остову. В чем-то он прав, оставлю благодарности на потом. Впереди уже выстроились девушки, смиренно поснимав с себя передники. Министры, секретари и прочие важные шишки прятали растерянные взгляды под насупленными бровями. Можно понять их смятение, внимание мужчин витает вокруг начальника магомолекулярной инженерии, открыто озвучившего свое влияние на жюри. А тут надо собраться и довести аттестацию до конца, приняв суверенный вид, отрицающий авторитет графа.

— А, мадам, вы как раз вовремя, — мсье Фирс смущенно покашлял в кулак. — Поздравляем, пятеро ваших студенток успешно прошли кулинарную аттестацию. Мы долго совещались о количестве баллов, но каждая из них перешагнула порог.

— Пятеро? — земля медленно уплыла из-под ног.

— Вы не подумайте! — покрасневший министр активно замахал руками. — Это вовсе не из-за графа фон Крафта. С ним будет отдельное разбирательство, гарантирую. Но и без его слова жюри единодушно пришло к выводу, что меню мадемуазель Катверон не дотягивает до стандартов кулинарной магии.

Янита, девочка моя… Прости меня.

Дернувшаяся Эсми открыла рот, но мгновенно заткнулась, получив острым локтем под ребро. Хроническая неудачница взирала на наши перекошенные лица с легкой полуулыбкой, будто заранее готовая к подобному исходу.

— Также мы были вынуждены снять несколько баллов за испорченную посуду и продуктовое расточительство, замеченное наблюдателем в процессе готовки, — извиняющимся тоном продолжил министр. — По окончании аттестации с вами должны обсудить продление трудового договора. Не думаю, что возникнут проблемы, все-таки учеба мадемуазель давно стояла под вопросом, её неудача — не ваша вина.

Моя! Тысячу раз моя. Если талантливый студент провалился на экзамене — это вина наставника, не сумевшего огранить выпавший на его долю алмаз. Как теперь смотреть в глаза пожилой садовнице и её жизнерадостной внучке?

— Ну-ка, девонька, покажи, что накашеварила.

Мать честная, что ни минута, то новые потрясения! По «коридорчику» шла целая свита во главе с графом фон Вальтером — пожилым, полностью седым мужчиной, ведомым под руку сыном. Лео не столько вел отца, сколько путался под ногами, забегая вперед и одаряя окружающих боязливо-виноватыми взглядами. Боязливыми, но в то же время крайне решительными, стоило мелькнуть желтому платью в поле зрения.

Оглядев собравшихся повелительным взглядом, мужчина самовольно отломил ложкой бисквит и вцепился в десерт крепкими, отнюдь не старческими зубами. Не смеющие пискнуть члены жюри затаили дыхание.

— Сладко. Проклятая, значит, — граф пожевал губами, одарив Яниту тяжелым взглядом. — Не было печали. Очередной уличный котенок, свалившийся на мою голову от бестолкового… Гхм. Ладно, разберемся.

Как женщина, пять минут назад избавленная от навязанного кавалера и на своей шкуре ощутившая всю тяготу чужого беспардонного «сватовства», я не могу не вмешаться.

— Ваша светлость, талантливая кулинарка — счастье в доме.

— Да? — мужчина слегка опешил, прислушиваясь к моему шепоту.

— Зуб даю. Женщина, способная без магии отделить белки от желтков и перетереть творог через сито, заслуживает вашего одобрения.

Хотя бы один роман в стенах летнего дворца должен закончиться благополучно!

Эпилог

Эпилог

— Так всё и было, — соврала я, не моргнув глазом, глядя на низкого плюгавого мужчину.

Королевский инспектор недоверчиво заглянул в материалы дела, сверяясь со свидетельскими показаниями. Ага, знаю я, что там понаписали: никто в целом замке и понятия не имел, чем промышлял уважаемый аристократ, все в глубоком некультурном шоке. Особенно мужчины старше семидесяти, среди которых Август ещё вчера был самым рукопожатным коллегой.

— Правильно ли я понимаю, что граф фон Крафт оказывал на вас эмоциональное давление с целью склонить к личным отношениям, руководствуясь?..

— Собственными деструктивными порывами, основанными на чувстве безнаказанности. Прошу отметить, приемы мерзкого шантажа применялись не только ко взрослым людям, но и к студентам, включая кадета Юнга.

Мрачный и воспитательно выпоротый кадет тихонько сидел в прострации, покачиваясь из стороны в сторону аки игрушечный болванчик. Сначала с нами беседовали индивидуально, потом решили допросить скопом, растягивая время до прибытия более родовитого лица, чем Август. Технически в действиях инженера нет состава преступления, максимальное наказание — мелкое дисциплинарное взыскание. Созванная комиссия по этике хотела было замять дело, но взбудораженная волна вынесла на берег любопытные подробности. За полвека карьеры начальник всех инженеров успел наворотить делишек, поэтому дело мусолили уже два дня, не думая спускать скандал на тормозах.

Инспектор почесал репу и со вздохом закрыл папку, резко став несчастным.

— И шатер загорелся сам?

— Сам, — я безапелляционно уперла руки в бока, игнорируя ноющую головную боль. — Я не видела, чтобы кто-то из присутствующих колдовал до начала пожара.

Полуправда лучше голимой лжи. А что? Я действительно не видела ни одной печати, предшествующей огню. Про то, что Марк умеет сжигать материю щелчком пальцев, лучше никому не знать. Инспектор, конечно, все равно узнает, но не от меня.

Отскорбев своё над запутанным делом, мужчина в глубокой задумчивости покинул кабинет. Относительно сухим из лужи выходил только Грант, не успевший запачкаться по макушку. Разбирательство грозило мастеру Майеру вместе с Юнгом, но больше по мелочи, максимум на административное наказание. Если, конечно, не докажут, что барон поджег шатер, не позволив инженеру уйти и замести следы. Тогда я сочла прием эффектным, но избыточным — всё-таки устраивать пожар посреди толпы чревато горем. За что и поплатилась: даже так Август успел подергать за ниточки и отмести от себя половину обвинений с помощью своих должников в летнем дворце.

— Послушай, Руперт, — я присела рядом с кадетом, положив ладонь на темноволосую макушку. — По законам волшебного измерения мне надо обрадовать тебя невероятным совпадением. Мол, из восьми миллиардов землян я чудесным образом знаю твоего отца, он глубоко раскаивается и просто не может вернуться. Но мы же с тобой слишком взрослые люди, чтобы искать рояли в кустах, верно?

— Что вы хотите сказать? — сжался мальчишка, не смея дергаться после устроенных мне проблем.

— Это лето не имеет счастливого конца. Никто из нас не перевернет последнюю страницу, с удовлетворением поставив точку. Может показаться, что окружающие счастливы, добившись успеха к первому дню осени, один ты печален в ликующей толпе.

Руперт шумно сглотнул, машинально глянув в окно, где вовсю работали стационарные порталы, перенесенные во двор. Капсулы поглощали людские потоки, отправляя магов на все четыре стороны. Молодые кадеты гигикающей толпой куражились во дворе, ожидая своей очереди покинуть летний дворец и вернуться в столичное военное училище.

— Но посмотри: Янита провалила экзамен, мастеру Майеру грозят проблемы за моё спасение, твой дядя потерял репутацию, а я вместо красивого романа оказалась замешана в скверной истории, размазанной грязным пятном по кителю. Все мы имеем повод кукситься и жалеть себя, но продолжаем жить дальше.

— Вы же не виноваты, — студент слегка опешил. — И нет беды без счастья. Вы прошли испытательный срок, мастеру всегда плевать на обвинения, он лишь рад укрепившемуся образу жестокого аристократа. Даже ваша Янита…

— Так, может, и тебе перепало немного счастья, которое ты пока не замечаешь? Поищи, вдруг найдется повод улыбнуться.

Если не дурак, сам догадается, что я имею в виду. Шеф Октé переживал за пацана всем сердцем, выгораживая его до последнего. Каялся, брал вину на себя, лишь бы поступок кадета не внесли в личное дело и не проинформировали преподавателей училища. Все-таки столь варварская подлость будущего офицера портит репутацию учебного заведения.

Порталы останутся активными до вечера, обеспечивая сообщение между летним дворцом и другими образовательными учреждениями. Курьеры с документами шныряют каждые десять минут, передавая кучу бумаг во имя Великой Образовательной Системы. У меня остался всего час, за который надо избавиться от головной боли.

— Готова к труду и обороне?

— Так точно, мэм, — Янита шутливо взяла под козырёк, перехватывая свободной рукой старый чемодан.

В отдалении высились коробки со списанной кухонной утварью, пережившей пожар, потоп и слёзы нашей хронической неудачницы. Отчисленная девица без образования покидала дворец.

Я опытная женщина, лишенная сентиментальности, я не буду плакать. Но точно буду скучать по широченной улыбке самой задорной поваришки, бывшей на моих поруках. Остальные феи тоже хлюпали носами, чувствуя необъяснимую вину. Это лето должно было закончиться хорошо, а закончилось с потерями в кулинарных рядах.