— Просто ответь, за что? Что я тебе такого сделала?

— Вы… Вы с Земли! — выпалил Руперт.

«О, магия, какой же идиот», — простонал сзади Грант, издавая низкочастотное осуждение пополам с рыком. Святое заливное, неужели миранцам присущ национализм и презрение к иномирцам? Кристина ненавидит испанцев, Юнг — землян, как будто его сбил автобус из Солнечной системы.

— А ты с Мирана. Что дальше?

— А то! Миран лучше в тысячу раз! У нас есть магия, артефакты, даже король! Чем ваша планета лучше нашей? Почему он ушел…

— Руперт! — Октé болезненно помассировал шею. — Мы это уже обсуждали.

— Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит?

— Чуть позже. Сначала этот рудимент приличной семьи поведает, кто подбил его на порчу ингредиентов.

Кто-то весьма расчетливый, знакомый с нормативами и уставами в различных областях прикладной магии. Обычный человек просто выкинет испорченную ветчину в урну, не думая ставить крест на всем холодильнике. Марк глядел на меня, как на дурочку, выстрелившую себе в ногу прилюдным обнародованием плесени. А мадам или мсье-поганец правильно умножили санитарные нормы на мой характер, рассчитав исход партии. Даже изрядно покопались в документах, выбрав самый верный способ вывести из строя весь запас ингредиентов.

— Сотрудник администрации, да? — я присела рядом с побитым щенком, стерев кровь с упрямого подбородка. — Они имеют доступ к нормативным актам и ключам от аудиторий, включая запечатанные магией.

— Вы бы не пострадали, — мальчишка спрятал глаза, отшатнувшись от женской руки. — Просто вышли бы замуж и зажили счастливо, как порядочная… мадам.

— Так и думал, — Грант обменялся с менталистом решительными взглядами. — И что тебе было обещано? Деньги?

Опять без меня меня же женят, то есть замужнят. Все эти брачные властные игры напоминают бред перепившего электрика — даже на Миране при монархии нельзя насильно осчастливить человека браком, здесь продвинутая система межмирового права. Король — эдакий букингемский коренной житель, больше управленец, нежели самодержец, и аристократы при нем тоже чиновники с формальными гербовыми медальонами на шеях.

Как и на Земле, люди женятся добровольно, по любви или расчету, избегая крупных неприятностей или стремясь въехать на чужом горбу в рай.

— Билет на Землю. И помощь в поисках.

— В поисках кого? — мне бы побыстрее разобраться и вернуться, черт бы побрал этих мелких матримониальных заговорщиков. — Мсье, я против насилия, но ваш хлопец слишком долго тянет резину. Скоро я его стукну.

— Это уже не важно. Мы все узнали, — мрачный и какой-то изможденный шеф убито сплюнул под ноги, отворачиваясь от племянника. — Пойдемте, мадам, я провожу вас обратно.

«Целиком моя вина», — пролог объяснений изрядно заинтересовал. Октé вымученно улыбнулся, прокладывая нам дорогу в толпе зрителей, успевших пополниться рядами заскучавшей прислуги и отдохнувших кадетов. Со стороны кулинарного загона не вихрился дым, не слышались вопли, поэтому я сосредоточилась на рассказе.

— Когда меня вынесло на вулканический остров, я больше всего боялся быть обнаруженным. Сначала — вулканическими рабами, перекрывшими своими примитивными поселениями выход к рыбной части моря. Повезло, что рядом был пресный ручей и рос анпорт, на котором я успешно набрал несколько килограммов, ха-ха. Другой пищи поблизости не было, пришлось довольствоваться орехами. Сейчас думаю, что рабы специально не трогали эту местность, чтобы добыча наела жирка перед смертью.

— Звучит кошмарно.

— Ерунда. Через две недели страх быть обнаруженным обрел другие корни: я боялся, что родственники начнут искать деньги на моё спасение. О правительственной экспедиции нечего было мечтать, при желании властей за четырнадцать дней можно спасти даже акулу от утопления. А нанять частную спасательную контору возможно только за очень, очень большое золото.

— И ваша семья нашла это золото, продав фермы?

— К сожалению. Не подумайте, что я обесцениваю свою жизнь, но она не стоила разрушенной семьи. Отец мальчишки, муж моей кузины, не вынес тягот нищеты, долгов и кабального труда.

— Сбежал… неужели на Землю?

— Редкая проницательность, — усмехнулся Грант. — Я — убежденный холостяк, которому было особенно больно, что из-за него, бобыля, распалась семья. Мы выживали, как могли, старались сберечь детство Руперта не самым правильным способом — лгали о командировке его папаши. А потом… Понимаете, он всегда забирал почту первым.

И первым же наткнулся на треклятое письмо отца, приславшего бывшей семье один золотой. Бывшей — потому что новая семья с маленькой единокровной сестренкой тоже требовала денег. Словно в насмешку сбежавший глава семьи перечислял, сколько полезного можно купить на один золотой, оторванный от сердца. Прощения не просил, зато просил не искать его и жить своей жизнью, как полагается «почти взрослому» мужчине Руперту Юнгу, сыну исчезнувшего отца. Однако сам Руперт с таким решением не согласился.

— Многое прояснилось, благодарю. Но при чем тут мой экзамен?

— После крушения дорога в море была мне заказана. Пришлось крутиться на суше, поднимать последнюю, самую нищую и убитую ферму, беря ссуды под грабительские проценты. А когда ты находишься на краю отчаяния, в шаге от обрыва, всегда найдется тот, кто протянет тебе руку помощи.

— Уж не в стальной ли перчатке была та рука?

— Точно ведьма, — кулинар шутливо восхитился, перекрикивая гомон толпы. — В стальной и с шипами. Эта же рука устроила меня поваром в столице, дав дорогу к вершине кулинарной славы. А недавно явилась стребовать долг в лице одной симпатичной кулинарной волшебницы.

Имя от меня скрывают. То ли полагают, что мне и без того известна персона «жениха», то ли по-прежнему боятся этой персоны. Оба варианта верны в равной мере. Могу понять нежелание Гранта говорить фамилию благодетеля вслух — это почти чистосердечное признание, что вел себя грубо по чужой указке. Заодно мне предлагается самостоятельно решить свадебную проблему: мол, завесу тебе приоткрыли, выкручивайся сама. Вдруг да надумаешь бежать под венец.

Пожалуй, я и сама готова назвать имя прохвоста, осталось только удостовериться.

— Мсье, а что я могу получить от этого брака?

— Минимальное содержание, особняк в столице и головную боль, — хмыкнул маг. — Ах да, и титул.

Титул… Глаза непроизвольно расширились. Твою маршмеллоу! Он же вошел в состав кулинарного жюри!

Глава 40

Глава 40

Лишь бы успеть! Грант пинками и криком разгоняет толпу, но зеваки двигаются чересчур медленно, слушая приободренного комментатора. Час, отведенный на экзамен, почти кончился. Шефу нужно успеть занять место в жюри, а мне…

— Не успели, — я со стоном оперлась на заборчик, машинально вцепляясь в ближайшее подставленное плечо.

Под тревожные удары гонга девушки торопливо заканчивали сервировку, снимая фартуки. Каждая испытующе оглядывает рабочее место, проверяя идеальную чистоту плит и посуды — глянцевый блеск без единого упрека. Я могу ими гордиться. Я могу… Взять всю вину на себя.

К кулинарной площадке уже спешит жюри из пяти уважаемых мсье. Единственная женщина, мадам Шеррар, так и не появилась, окончательно сложив полномочия. А вместо нее пятым судьей назначили компетентного аристократа в темно-синем фраке, удивительно скромном для человека со вкусом канарейки.

— ТатьянМихална, вы сталь помяли, — Лорен вежливо отцепил мои пальчики от забора. — Если нервничаете, я позову целителя.

— Зови. Пусть прихватит инвалидное кресло и аппарат Илизарова.

Я не побоюсь переломать ноги подлецу. Добродушные члены жюри с глазами полицейских овчарок вежливо посмеивались над шутками друг друга, ожидая, когда девицы выстроятся в шеренгу у своих сервировочных столиков. Издалека претензий нет; выглаженные скатерти, тонкий нейтральный фарфор, начищенное до блеска столовое серебро выложено по всем канонам дворцового этикета. Честь быть первой выпала Лине — самой разумной, надежной и предсказуемой кулинарной фее.

— Мсье, позвольте угостить вас традиционным французским блюдом, чей рецепт завоевывает не одно поколение землян. Уверена, он покорит и ваши сердца.

Череда тарелок с луковым супом задымилась аппетитным запахом. Позади французов засели немцы, вооруженные русской смекалкой — томленая говядина в сливочно-луковом соусе с гречневой кашей по-купечески. Тактически расположив гастрономическое войско, Лина сделала ход конем — пристроила сбоку утонченные «розы» из трех видов лука: белого, шалота и свежих зеленых перышек, карамелизированных в мёде и оттененных овощами. Луковые розы обрамила шпинатом и рукколой, отказавшись от пошловатых уличных колец в кляре. И контрольный выстрел, добивший вытянутые морды аристократов, — пудинг из сладкого лука с пармезаном.

— Что ж, — господа переглянулись, аккуратно обмакнув багет в суп. — Расскажите, как вы готовили мясо.

Воображая себя генералом, мадемуазель Хоффман отчитывалась о проведенном бое: как выбирала отборную говядину, сколько томила её в печи, с какими демонами кухни сражалась за текстуру волокон ради удовольствия гостей. Заодно накидала варианты приготовления гречневой каши, как бы между прочим делясь с высоковельможными мсье «кулинарными секретами» приготовления пудинга из горького овоща.