— Гата, все, — голос ифита строг. — Не заставляй меня делать себе больно.

Разозлилась. Он не смеет мне указывать. Я сильнее!

Холод становится нестерпимым. Попытки сопротивления и применения силы, с успехом гасятся ледяным. Наконец чувствую, как злость во мне окончательно испаряется, видимо устав от бесплодной борьбы. Мгла уходит, возвращая мою прежнюю форму. Снова чувствую и слышу Арису, которая выталкивает меня из тела во внутренний дом.

Своевременно. Упав на пол — ноги не держат совершенно, самозабвенно плачу. Не столько по Шелесту, сколько по себе. Лелею свою потерю. Странно, я так и по собственному телу не убивалась, когда его отняла Мгла. Ари шипит. Ее бесят мои стенания. Отвлекают. Арисе приходится «держать лицо» перед ифитом. Спасибо ей за это. Сама бы я не смогла сейчас играть бесчувственную расчетливую демоницу.

Тем временем Кэллес, удостоверившись, что его Гата угомонилась, поздоровавшись с драконом, решил уделить внимание моим жертвам.

— Ари, попроси его оживить Шелеста. Вдруг он сможет. Пожалуйста!

Чувствую, что демоница невероятно зла. Еще бы, я ее уже достала своей истерикой.

— Зачем? Так даже лучше. Он слишком много знал о нас, и о наших делах. Ты чересчур ему доверилась.

Вот именно. Стоило впервые по-настоящему кому-то довериться, и все. Этого существа больше нет. Мне еще так много хотелось ему рассказать. Я знаю, он бы услышал и понял, как никто другой. Возможно, он мог бы стать для меня кем-то большим. Ари же я называю иную причину. Понятную демону.

— Где мне еще найти такого заместителя. Думаешь, кто-то еще станет нам так же помогать в темных делах? Да он безраздельно на нашей стороне. И умер, сражаясь за нашу жизнь. Он Твой подчиненный. Попроси. Тебе этого ничего не будет стоить. Я же не смогу перед ифитом изобразить безразличие.

— Ладно, — с неохотой соглашается демоница.

Подходит к Шелесту. Наклоняется, задумчиво осматривая тело.

— Гата, что тебя так заинтересовало?

— Проверяю, можно ли восстановить этого ледяного. Он бы мне еще пригодился.

— Нельзя. Душа уже ушла из тела. Иначе я бы ему уже помог. Впрочем, Шелест способен был бы и сам себе помочь. Мы чрезвычайно живучи, но если уж умерли, то окончательно.

— Я думала, Вы умеете отыскивать души.

— Гата, почему ты вновь обращаешься ко мне официально? Мне казалось, новая привилегия тебе понравилась. Его душу я поймать могу, но к чему? Понимаешь, душа не помнит о прошлом. На века жизни Шелеста выпало немало испытаний. Он потерял свою избранницу, а для нас это тяжело, — хмыкнул. — Как тебе, например, лишится своего хвоста.