– Значит, генерал, считаете, что на операции можно поставить крест? – будничным, где-то даже скучающим тоном спросил Майерс.

– Считаю, – выдавил из себя Гереро, он бы предпочёл вообще не отвечать, потому что знал, какие дальше последуют вопросы. И также знал, что отвечать нужно крайне осторожно, одно неверное слово...

– Знаете, сколько денег и ресурсов мы вложили в эту операцию?

– Знаю, – Гереро невольно стиснул кожаный подлокотник.

– Дело даже её в ресурсах и деньгах, – отмахнулся Голдштейн, – нам непонятно, почему такой профессионал как бы, вдруг решили опустить руки? Мы ведь прогнали местных от исходной точки.

– Это так, – замялся Гереро, – но вероятность того, что проход закроют, всё так же велика. А если Агила вернёт всех агентов и Джонсона, который занимается изучением способа открыть портал обратно, всё это не имеет значения. Исходную точку уничтожат, агентов вернут и мы полностью потеряем возможность попасть в тот мир.

Голдштейн надрывно закашлял и кашлял так долго, что казалось, ещё немного и придётся вызывать врача. Но старик резко прекратил кашлять и, как ни в чём не бывало, причмокивая губами, снова приложился к трубке.

– Все наши агенты, выходит, решили дезертировать и вы не в силах на них надавить? Они не боятся, что вернувшись, получат срок или место на кладбище? – иронично произнёс Голдштейн, выпустив клубы дыма.

– Извините, сэр, но все агенты там находятся неофициально, – осторожно сказал Гереро. – По всем документам они сейчас находятся с миротворческой миссией в Северной Африке. К тому же я уверен, если мы начнём давить на агентов таким образом, Агила отправит их куда-нибудь в Евразию, где агенты, во-первых, попросят политического убежища, а во-вторых, наше секретное задание перестанет быть таковым. Мировая общественность взбунтуется, будет скандал.

– Никто не поверит, – отмахнулся Майерс, – легко выставить их сумасшедшими или какими-нибудь сектантами-наркоманами. Психиатрическая экспертиза, кричащие заголовки в нескольких крупных СМИ, и весь мир будет считать их слова ложью. Но соглашусь с вами, генерал, не стоит на них давить, пусть возвращаются.

Голдштейн вопросительно посмотрел на Майерса, Гереро тоже напряжённо уставился на него.

– Я считаю, – Майерс говорил только с Голдштйеном, – что они нам больше не нужны. Пусть возвращаются к своим семьям, выплатим им компенсации, договор о неразглашении подписал каждый из них, агенты не должны нас опасаться. Напротив, они должны чувствовать себя героями. Но...

Майерс отпил из стакана, сощурился от удовольствия и продолжил: