Иллюзия была настолько реальной, что Элрик воскликнул:

— Садрик! Отец! Это ты заточен здесь?

Но Оуне тут же остановила его.

— Нет! Не обращайся к нему. Не призывай его к себе. Не позволяй ему материализоваться! Это ловушка, Элрик! Еще одна ловушка.

— Мой отец?

— Ты любил его?

— Да. Хотя это и была трудная любовь.

— Запомни, что я говорю. Не зови его сюда. Было бы непристойно звать его в эту галерею иллюзий.

Элрик понял ее, и ему пришлось взять себя в руки, чтобы прогнать из мысленного взора тень отца.

— Я хотел сказать ему, Оуне, как я сочувствовал ему в его утрате и скорби.— Тело Элрика сотрясали рыдания. Он думал, что давно уже освободился от этих чувств, а они, оказывается, оставались при нем.— Ах, Оуне, я был бы готов умереть сам, чтобы вернуть ему его жену. Неужели это невозможно?..

— Такие жертвы бессмысленны,— сказала она, беря его за плечи и прижимая к себе.— В особенности здесь. Не забывай о нашей цели. Мы уже пересекли три из семи земель, отделяющих нас от Крепости Жемчужины. Мы прошли половину. А это значит, что мы уже добились большего, чем многие. Держи себя в руках, владыка Мелнибонэ. Не забывай о том, что зависит от нашего успеха.

— Но если у меня есть возможность исправить причиненное зло?..

— Это связано только с твоими чувствами, а не с тем, что есть или может быть. Ты бы хотел выдумать тени, чтобы они действовали в твоих снах? Принесло бы это счастье твоей бедной матери или твоему отцу?

Элрик посмотрел над ее плечом в направлении леса. Образ его отца исчез.

— Он казался таким реальным. Словно живая плоть!

— Ты должен поверить, что мы с тобой — единственная живая плоть во всей этой земле. И даже мы...— Она оборвала себя. Она потянулась к Элрику и поцеловала его.— Давай отдохнем немного, нам нужно восстановить силы.

И Оуне увлекла Элрика на мягкие листья рядом с тропинкой. И она поцеловала его, и принялась ласкать его тело своими чувственными руками, и постепенно она стала всем тем, чего недоставало ему в женщинах, и он почувствовал, что и он в свой черед стал для нее всем тем, чего она не позволяла себе желать в мужчине. Он без какого-либо чувства вины или сожаления знал, что их любовь не имеет прошлого и что единственное будущее этой любви простерлось за пределами их жизней, за пределами любых миров, куда они смогут попасть, и что ни он, ни она не увидят последствий этой любви.

И, невзирая на это знание, они были беспечны и счастливы, и они дали друг другу те силы, которые им потребуются, если они еще не утратили надежды добиться своей цели и добраться до Крепости Жемчужины.