— Воин Жемчужины!

Это был чей-то новый голос. Женский голос, но не принадлежащий Оуне, и в нем звучали непререкаемые властные нотки.

— Воин Жемчужины, ты больше не должен причинять вред этим путникам!

Воин проворчал что-то, но не послушался. Его зубы щелкнули у горла Элрика. Он попытался направить кинжал в сердце альбиноса. На его губах выступила пенящаяся слюна — белые капельки появились вокруг его рта.

— Воин Жемчужины!

Внезапно воин заговорил. Он заговорщицки зашептал в ухо Элрику:

— Не слушай ее. Я тебе помогу. Почему бы тебе не пойти с нами — научишься жить в Великой степи. Там такая великолепная охота. Там растут арбузы, вкус которых не уступает самым изысканным вишням. Я дам тебе замечательную одежду. Не слушай ее. Да, я Алнак, твой друг. Да!

У Элрика эта безумная болтовня вызвала отвращение еще большее, чем жуткая внешность этого существа и его кровожадность.

— Подумай обо всей власти, что есть. Они боятся тебя. Они боятся меня, Элрик. Я знаю тебя. Давай не будем соперничать. Я не свободен, но ты бы мог путешествовать за нас двоих. Я не свободен, но ответственность никогда не ляжет на тебя. Я не свободен, Элрик, но у меня много рабов. Они твои. Я предлагаю тебе новое богатство и новое мировоззрение, новый способ исполнения всех твоих желаний. Я боюсь тебя, а ты боишься меня. Так давай же соединимся. Только это единение и имеет какое-либо значение. Они видят тебя во снах — все они. Даже я вижу, хотя и не сплю никогда. Ты единственный враг...

— Воин Жемчужины!

Гремя, как костями, своими доспехами, перламутровыми раковинами, черепашьим панцирем, воин с кожей прокаженного высвободился из рук Элрика.

— Вдвоем мы сможем победить ее,— настойчиво бормотал он.— Ни одна сила не сможет противиться нам. Я наделю тебя моей свирепостью!

Элрик, превозмогая тошноту, поднялся на ноги и повернулся в том же направлении, куда смотрела Оуне, теперь сидевшая на ступеньках, растирая ноги, в которые понемногу возвращалась жизнь.

Они увидели женщину ростом выше Элрика или Оуне. Лицо у нее было скрыто вуалью, а на голове был капюшон. Она переводила взгляд с них на того, кого назвала воином Жемчужины. Потом она подняла здоровенную палку, которую держала в правой руке, и ударила ею о землю.

— Воин Жемчужины! Ты обязан мне подчиняться.

Воин Жемчужины кипел от ярости.

— Я не хочу этого! — прорычал он, стуча в кулаком в свой нагрудник.— Ты выводишь меня из себя, госпожа Су.

— Они на моем попечении и под моей защитой. Убирайся отсюда, воин Жемчужины. Убивай в другом месте. Убивай настоящих врагов Жемчужины.