Внезапно воины, казалось, поняли, что за ними что-то есть. Они повернулись, и все четверо издали безумный крик, а черный ужас, сделав последний бросок, поглотил их. Ариох нагнулся над ними, выпивая их души. Потом их кости начали слабеть и трескаться, и воины, не прекращая звериного крика, распростерлись на полу, словно какие-то омерзительные беспозвоночные. Но хотя их хребты были переломаны, они продолжали жить.
Элрик отвернулся, порадовавшись, что Симорил спит и не видит этого, и запрыгнул на подоконник. Он посмотрел вниз, и отчаяние охватило его — через окно бежать было невозможно. От земли его отделяли несколько сотен футов. Он ринулся к двери, где Йиркун с расширившимися от ужаса глазами пытался изгнать Ариоха, чей образ уже начал терять очертания.
Элрик, бросив прощальный взгляд на Симорил, проскочил мимо кузена и пустился назад тем путем, которым пришел, ноги его поскальзывались на крови. Скрюченный встретил его у начала темной лестницы.
— Что случилось, король Элрик? Что там происходит?
Элрик ухватил Скрюченного за тощее плечо и направил вниз по лестнице.
— Нет времени,— тяжело дыша, проговорил он.— Мы должны поспешить, пока Йиркун занят своей насущной проблемой. Через пять дней у Имррира начнется новый период его истории, возможно — последний. Я хочу, чтобы ты позаботился о Симорил. Она должна быть в безопасности. Ты понял?
— Понял, мой господин, но...
Они оказались у двери, и Скрюченный отодвинул засов.
— У меня нет времени на подробности. Я должен бежать, пока есть возможность. Я вернусь через пять дней.. с товарищами. Когда придет время, ты поймешь, что я имею в виду. Отнеси Симорил в башню Д’а’рпутны и жди меня там.
Сказав это, Элрик неслышно исчез в ночи, а вопли умирающих все еще звучали во мраке у него за спиной.
Глава третья О МЕСТИ, ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ И ВИНЕ
Элрик молча стоял на носу флагманского корабля графа Смиоргана. После своего возвращения в фиорд и последующего выхода флота в открытое море Элрик не проронил ни слова, кроме слов команды, да и те давал самые короткие. Морские владыки поговаривали между собой, что его одолевает великая ненависть, что она терзает его душу, и в таком состоянии он становится опасен, независимо ог того, друг он тебе или враг. Даже граф Смиорган избегал подверженного переменчивым настроениям альбиноса.
Флотилия взяла курс на восток, и море было черным-черно от множества легких кораблей, раскачивающихся на воде они были похожи на огромную морскую птицу, распростершую на волнах свои крылья. Около пятисот боевых кораблей вышли в путь; у всех них была почти одна и та же форма — продолговатая и узкая, и созданы они были скорее для быстрого плавания, чем для боя, поскольку предназначались для налетов на прибрежные поселения и для торговли. Бледное солнце высветило паруса, изготовленные из нового, яркого материала,— оранжевые, синие, черные, алые, красные, желтые, светло-зеленые и белые. На каждом корабле находилось по шестнадцать или больше гребцов, а каждый гребец был к тому же и воином. Команды также состояли из воинов, которые собирались участвовать в атаке на Имррир,— люди имели по нескольку обязанностей, поскольку морские народы были малочисленны и ежегодно теряли в своих регулярных морских рейдах сотни жизней.