Элрик прикоснулся к рукояти Буревестника, и меч тут же издал свой прежний тревожный стон, словно предвкушая схватку, а по всей длине клинка прошла странная черная молния. Меч запульсировал в руке Элрика, как живое существо, и альбинос бросился на помощь таркешитским морякам.

Половина защитников уже была повержена, а остальные отступали. Элрик и Мунглам следом за ним выдвинулись вперед. Выражение на лицах воинов в алых доспехах изменилось — вместо мрачного торжества оно стало испуганным, когда огромный Черный Меч Элрика, разрубив доспехи одного из воинов, рассек его от плеча до нижнего ребра.

Они явно узнали Элрика и его меч, потому что о том и о другом ходили легенды. Хотя Мунглам и был искусным бойцом, на него они даже не обратили внимания, поняв, что могут остаться в живых, только обратив все свои силы против Элрика.

Меч выпивал души вражеских воинов, а Элрика обуяла жажда крови, свойственная его предкам. Альбинос и меч стали единым существом, но при этом меч подчинил Элрика себе. Воины падали направо и налево, они издавали крики не столько боли, сколько ужаса, понимая, что забирает у них меч. Четверо воинов набросились на Элрика, размахивая топорами. Он отсек голову одному, пронзил живот другому, отрубил руку третьему и вонзил острие в сердце последнего. Таркешиты приободрились, наступая следом за Элриком и Мунгламом, они очистили от нападавших палубу тонущей галеры.

Взвыв волком, Элрик ухватился за канат — часть такелажа черно-золотой триремы — и перепрыгнул на палубу вражеского корабля.

— За мной! — закричал Элрик,— Это наш единственный шанс. Галера обречена!

Кормовая и носовая палубы триремы были приподняты. На носу стоял капитан в великолепных ало-голубых одеяниях, его лицо при таком неожиданном повороте событий исказил ужас. Он рассчитывал без особых усилий завладеть неплохой добычей, а теперь, похоже, добычей становился он сам.

Элрик продвигался на нос триремы, а Буревестник пел свою заунывную песню, в которой торжество мешалось с восторгом. Оставшиеся воины больше не бросались на него — они сосредоточились на Мунгламе, возглавлявшем команду таркешитов. Путь Элрика к капитану был свободен.

Капитан, принадлежавший к теократии Пан-Танга, судя по всему, был крепким орешком. Элрик, приближаясь к капитану, увидел, что от доспехов противника исходит какое-то особое сияние — знак того, что они заколдованы.

Внешность у капитана была типично пан-тангская — коренастый, с густой бородой и злобными глазами над мощным крючковатым носом. Губы у него были красные и толстые, и их перекосило подобие улыбки, когда он, сжимая в одной руке меч, а в другой — боевой топор, приготовился встретить Элрика, взбегавшего по трапу наверх.