Она опять не смогла скрыть смеха.
— Ты выдаешь желаемое за действительное. Ревность затмила твой разум. Я послала Йолана потому, что знала — он будет груб с альбиносом, что, возможно, ослабит его обычное безразличие и возбудит любопытство. Йолан был послан как наживка, которая доставит нам Элрика.
— Так может, Элрик почувствовал это?
— Я не такой уж мудрец, моя любовь, но мне кажется, мое чутье редко меня подводит. Скоро мы это узнаем.
Немного позднее раздался осторожный стук в дверь, и появилась горничная.
— Моя королева, вернулся граф Йолан.
— Один? — На лице Телеба К’аарны появилась улыбка. Скоро она исчезла — когда Йишана вышла из комнаты и оделась, чтобы идти на улицу.
— Как ты глупа! — прорычал Телеб К’аарна в закрывшуюся за ней дверь и швырнул на пол кубок. Он уже потерпел неудачу в этом деле с цитаделью, а если Элрик вытеснит его, но он Телеб К’аарна, может потерять все. Он погрузился в размышления — глубокие и мучительные.
Глава третья СОЗРЕВАНИЕ ВОЗМЕЗДИЯ
Хотя Элрик и говорил, что не испытывает мук совести, его страдающие глаза опровергали это утверждение. Он сидел у окна, пил крепкое вино и предавался мыслям о прошлом. Со дня ограбления Имррира он скитался по свету, ища хоть какой-нибудь смысл в своей жизни, что-то, что оправдывало бы его существование.
Ему не удалось найти ответа в Книге Мертвых Богов. Он не смог полюбить Шаариллу, бескрылую женщину из Мииррна. Он не смог забыть Симорил, которая все еще являлась ему в ночных кошмарах. Были и воспоминания о других снах — о судьбе, думать о которой он не отваживался.
Он считал, что не ищет ничего, кроме покоя. Но ему было отказано даже в покое смерти. В таком настроении он и пребывал, пока его воспоминания не были прерваны тихим стуком в дверь.
Выражение его лица тут же стало жестким. Во взгляде малиновых глаз появилась настороженность, плечи распрямились, и теперь от него исходила ледяная уверенность. Он поставил кружку на стол и безразлично сказал:
— Кто там — входи!
В комнату вошла женщина, закутанная в темно-красный плащ. Узнать, кто это, в темноте было невозможно. Она закрыла за собой дверь и застыла, не говоря ни слова.