Мунглам сухо усмехнулся.

— Я бы на это не рассчитывал, Элрик, — сказал он. — То, что ты совершил, вряд ли может быть забыто, уж прости мне мою откровенность. Твои соотечественники, жители разоренного города, старейшего и величайшего из городов мира, стали скитальцами против воли. Когда Имррир Прекрасный пал, думаю, среди имррирцев было немало таких, кто призывал все несчастья на твою голову.

Элрик издал короткий смешок.

— Возможно, — согласился он. — Но это мои соплеменники, и я знаю их. Мы, мелнибонийцы, древняя и мудрая раса. Мы редко позволяем эмоциям брать верх над разумом, если это идет во вред нашему благосостоянию.

Мунглам поднял брови в иронической ухмылке, и Элрик правильно понял, что тот имеет в виду.

— Я некоторое время был исключением, — сказал он. — Но ныне Симорил и мой кузен спят в развалинах Имррира мертвым сном, и мои собственные страдания мстят мне за то зло, что я принес соплеменникам. Думаю, они понимают это.

Мунглам вздохнул:

— Надеюсь, ты прав, Элрик. И кто же стоит во главе этого отряда?

— Мой старый друг, — ответил Элрик. — Он был Владыкой драконов и возглавил атаку на пиратский флот, разоривший Имррир. Его зовут Дивим Твар, прежде он был Повелителем Драконьих пещер.

— А что теперь с этими тварями? Где они?

— Снова спят в пещерах. Их нельзя будить часто — им нужны многие годы, чтобы восстановить силы и запас яда. Если бы не это, Владыки драконов давно правили бы миром.

— Тебе повезло, что дела обстоят именно так, а не иначе, — прокомментировал Мунглам.

Элрик медленно проговорил:

— Кто знает? Если их поведу я, возможно, они еще станут хозяевами мира. Во всяком случае, мы могли бы создать новую империю в этом мире, как это сделали наши предки.

Мунглам ничего не ответил. Он подумал, что завоевать Молодые королевства было бы нелегко. Мелнибонийцы были древними, жестокими и мудрыми, но приходящая со временем болезнь мягкости подточила даже их жестокость. Им не хватало жизненных сил того варварского народа, каким были их предки, строители Имррира и других давно забытых городов. На смену жизненным силам пришла снисходительность-снисходительность, свойственная старости, свойственная тем, у кого дни славы остались в прошлом…

— Утром мы поговорим с Дивимом Тваром, — сказал Элрик. — И я надеюсь, то, что он сделал с пиратским флотом, а еще моя больная совесть, которая заставляет меня страдать, послужат тому, чтобы он разумно воспринял мое предложение.

— Я, пожалуй, посплю, — сказал Мунглам. — Нужно выспаться. К тому же девчонка, что меня ждет, уже проявляет нетерпение.