Элрик плеснул себе еще желтого вина. Его руки чуть подрагивали, а сухой язык быстро облизнул губы. Дыхание его участилось, когда он пригубил чашу и напиток полился в горло. Выпитого им с избытком хватило бы, чтобы превратить любого другого в слюнявого идиота. На Элрика же вино почти не действовало.

Это вино предназначалось для тех, кто хотел видеть сны о нереальных мирах. Элрик же пил его для того, чтобы не видеть никаких снов — хотя бы одну ночь.

Он спросил:

— И кто же этот могущественный чародей, господин Пилармо?

— Его зовут Телеб К’аарна, — нервно ответил Пилармо.

Глаза Элрика сузились.

— Чародей с Пан-Танга?

— Да, он с этого острова.

Элрик поставил на стол чашу, поднялся, трогая пальцами черную сталь рунного меча по имени Буревестник, и твердо сказал:

— Я помогу вам, господа.

Он принял решение не грабить этих купцов. В голове у него созревал новый, куда более важный план.

«Вот, значит, где ты устроил себе нору, Телеб К’аарна. В Бакшаане, да?» — медленно произнес он про себя.

Телеб К’аарна хихикнул. Для столь могущественного чародея подобные звуки были просто неприличны. Смешок этот никак не отвечал и его мрачной наружности — черной бороде, высокой фигуре, алому одеянию. Не к лицу такое поведение было и человеку его острого ума.

Телеб К’аарна снова хихикнул и перевел мечтательный взгляд на лежащую рядом женщину. Он нашептывал ей на ухо пошлые слова, а она снисходительно улыбалась, поглаживая его длинные черные волосы — так она гладила бы собаку.

— Телеб К’аарна, ты настоящий глупец, несмотря на всю свою ученость, — пробормотала она. Ее полуприкрытые глаза разглядывали ярко-зеленые и оранжевые гобелены за его спиной, украшавшие стену спальни. Она предавалась ленивым мыслям о том, что глупо не пользоваться выгодами, которые она получает, когда мужчины попадают под ее чары.

— Йишана, ты стерва, — глуповато выдохнул Телеб К’аарна. — Вся ученость мира — ничто рядом с любовью. Я тебя люблю.

Говорил он просто, искренне, совсем не понимая женщину, которая лежала рядом с ним. Он углублялся в самые черные глубины ада, но возвращался оттуда в здравом уме, знал тайны, от которых мозг обычного человека превратился бы в студень. Но в некоторых областях он оставался столь же неискушен, сколь и самый юный из его учеников. Искусство любви было одной из этих областей.

— Я люблю тебя, — повторил он, спрашивая себя, почему она игнорирует его слова.

Йишана, королева Джаркора, оттолкнула от себя чародея и резко поднялась, скинув с дивана прекрасные ноги. Она была красавицей с волосами столь же черными, как и ее душа. Хотя юность ее уже прошла, было в ней что-то такое, что одновременно привлекало и отталкивало мужчин. Она красиво несла на себе многоцветные шелка, и они изящно колыхались, когда она легко шла к зарешеченному окну комнаты. Подойдя, она уставилась в неспокойную темень ночи. Чародей смотрел на нее, недоуменно прищурив глаза. Он был разочарован ее неожиданным порывом.