— Потому что я виновен.

— И господин Мунглам — тоже жертва рока и идет с тобой к гибели?

— Он не похож на других — его защищает самоуверенность.

— Я тоже уверена в себе, господин Элрик.

— Но твоя уверенность проистекает из твоей молодости, а это совсем другое дело.

— Что же, я должна потерять ее вместе с молодостью?

— У тебя есть сила. Ты сильна, как и мы. Этого у тебя не отнять.

Она поднялась, раскинув руки.

— В таком случае смирись, Элрик из Мелнибонэ.

И он смирился. Он обнял ее, поцеловал. И не только страсть двигала им, но и нечто более глубокое. Впервые была забыта Симорил из Имррира, когда они с Заринией лежали вместе на мягкой траве, забыв о Мунгламе, который с обидой и ревностью полировал свой кривой меч.

Они все уснули, и костер догорел.

На радостях Элрик позабыл о том, что должен стоять на страже, а Мунглам, чьи силы не подпитывались никаким сторонним источником, охранял их покой сколько мог, а потом его сморил сон.

И тогда в тени жутких деревьев осторожно зашевелились неуклюжие фигуры. Обитатели Орга — уродливые, искалеченные — стали подбираться к спящим.

Чутье разбудило Элрика, и он открыл глаза. Он взглянул на Заринию — она лежала рядом, и лицо ее было спокойным. Он повел глазами, не поворачивая головы, и тут же увидел опасность. Элрик перекатился через спину, схватил рунный меч и выхватил его из ножен. Меч взвыл, словно рассердившись на то, что его разбудили.

— Мунглам! Опасность! — в страхе закричал Элрик, ведь ему теперь нужно было защищать не только свою жизнь.

Мунглам приподнял голову. Его кривой меч лежал у него на коленях. Он вскочил на ноги и подбежал к Элрику. И тут же вокруг них сомкнулся круг аборигенов.

— Виноват, — сказал Мунглам.

— Это моя вина, я…

Аборигены бросились на них. Элрик и Мунглам встали, защищая девушку, которая тоже проснулась, увидела, что происходит, но не закричала. Напротив, она огляделась в поисках оружия для себя и, ничего не найдя, осталась там, где была, что в этой ситуации было наилучшим выбором.