— ...И Карлаак — торговый город, а не военная крепость. Хорошо, я поговорю с Советом Старейшин и постараюсь убедить их.

— Ты должен убедить их побыстрее, Элрик, потому что если тебе это не удастся, то Карлаак и полдня не выстоит против кровавых посланий Терарна Гаштека.

— Они упрямы,— сказал Элрик, когда они вдвоем с Мунгламом сели тем же вечером в доме альбиноса.— Они не хотят осознать всей опасности. Они отказываются бросать город, а я не могу бросить их, потому что они оказали мне гостеприимство и дали мне приют в Карлааке.

— И что же — мы должны остаться здесь и умереть?

— Может быть. Возможно, выбора действительно нет. Но у меня есть другой план. Ты говоришь, что этот чародей — пленник Терарна Гаштека? А что он будет делать, если ему вернуть его душу?

— Он попытается отомстить. Но Терарн Гаштек не так глуп — он не предоставит чародею ни малейшего шанса. Тут нам нечего искать.

— А что, если нам удастся помочь Дриниджу Баре?

— Каким образом? Это невозможно.

— Я думаю, это наш единственный шанс. Этот варвар знает меня и мою историю?

— Насколько мне известно — нет.

— А тебя он узнает?

— С какой стати?

— Тогда давай присоединимся к нему.

— Присоединиться к нему? Элрик, ты все такой же безумец, каким был прежде, когда мы странствовали по миру.

— Я знаю, что делаю. Это единственный способ подобраться к нему и узнать о его слабых местах. Мы отправляемся на рассвете, нельзя терять время.

— Что ж, будем надеяться, твоя былая удача не изменила тебе. Но меня одолевают сомнения. Боюсь, когда ты отказался от старых привычек, вместе с ними ушла и удача.

— Вот и проверим.

— Ты возьмешь Буревестник?

— Я надеялся, что мне больше никогда не придется пользоваться этим адским клинком. Предательская сталь — вот лучшее, что о нем можно сказать.