Глава вторая
Два путника во весь опор гнали коней под непрекращающимся дождем. Они казались карликами на огромной Плачущей пустоши, этом бескрайнем плато вечных дождей, покрытом мягким ковром травы.
Их приближение увидел дрожащий от непогоды воин пустыни. Он вглядывался в их очертания сквозь пелену дождя, пытаясь разглядеть детали одежды, а потом развернул свою маленькую коренастую лошадку и поскакал назад — туда, откуда явился. Через несколько минут он добрался до большой группы воинов, одетых, как и он, в шкуры и металлические шлемы с султанами. Они были вооружены короткими костяными луками, а в колчанах у них виднелись длинные стрелы с перьями ворона. На боку у каждого висел кривой меч.
Воин обменялся несколькими словами с товарищами, и скоро они все, настегивая коней, погнали их в направлении двух всадников.
— Мунглам, далеко еще до лагеря Терарна Гаштека? — спросил Элрик, переводя дыхание — оба они устали, потому что ехали целый день без остановки.
— Не очень далеко. Скоро мы... Смотри!
Мунглам указал вперед. Им навстречу скакали всадники, около десятка.
— Варвары пустыни — люди Поджигателя. Приготовься к схватке — они не тратят время на разговоры.
Буревестник выскользнул из ножен — тяжелый клинок словно сам подталкивал руку Элрика, отчего казался невесомым.
Мунглам обнажил оба меча, держа короткий в той же руке, что и уздечку.
Воины пустыни скакали полукругом, оглашая воздух боевыми кличами. Элрик резко остановил коня и встретил первого воина, вонзив острие Буревестника ему в горло. Когда клинок пропорол плоть, они ощутили зловоние, словно вдохнули запах серы. Воин, умирая, издал жуткий вопль, глаза его вылезли из орбит, когда он осознал свою ужасную судьбу — Буревестник выпил не только его кровь, но и душу.
Элрик нанес безжалостный удар еще одному воину — отсек его руку с мечом, потом расколол шлем с навершием, а вместе с ним и череп. Дождь и пот струились по его белому мрачному лицу, стекали на сверкающие малиновые глаза. Он смахнул влагу с лица и чуть не выпал из седла, когда, развернувшись, отразил удар кривого меча, вытянув руку на всю длину, а потом резким движением кисти обезоружив врага. Потом он вонзил меч в сердце воина пустыни, и тот завыл, как волк на луну, протяжным лающим воем — Буревестник забирал его душу.
Лицо Элрика, чувствовавшего в себе сверхчеловеческие силы, исказила гримаса — его сжигало невыносимое презрение к самому себе. Мунглам держался подальше от меча альбиноса, зная пристрастие того к душам друзей Элрика.