— Говори о себе, Дарнизхаан!

— Я могу уничтожить тебя.

— Но не сделаешь этого. — Хотя Элрик и ненавидел это существо всей своей душой, он в то же время испытывал что-то вроде дружеского чувства к Мертвому Богу. Оба они были представителями эпохи, которая прошла, и ни один из них не принадлежал новой земле.

— Тогда я уничтожу ее, — сказал Мертвый Бог. — Это я могу сделать совершенно безнаказанно.

— Зариния! Где она?

И снова громкий смех Дарнизхаана сотряс долину Ксаньяу.

— Ах, до чего дожил этот древний народ. Были времена, когда ни один мелнибониец, а в особенности принадлежащий к королевскому роду, ни за что не признался бы, что его волнует судьба другой души, в особенности если эта душа принадлежала к расе полуживотных, к той новой расе, что населяет Молодые королевства. Уж не хочешь ли ты сказать, король Мелнибонэ, что ты совокупляешься с животными? Где же твоя кровь, твоя жестокая и блестящая кровь? Где твое знаменитое коварство? Где зло, Элрик?

Странные чувства зашевелились в душе Элрика, когда он вспомнил своих предков, императоров-чародеев Драконьего острова. Он понял, что Мертвый Бог намеренно пробуждает в нем эти эмоции, и сделал усилие, чтобы их подавить.

— Это прошлое, — прокричал он. — На земле наступило новое время. Наше время скоро пройдет, а твое уже кончилось!

— Нет, Элрик. Помяни мои слова. Рассвет закончился, и скоро его унесет, как утренний ветер уносит листья. История земли еще не начиналась. Ты, твои предки, эти люди новых рас — это всего лишь прелюдия к истории. Все вы будете забыты, если начнется настоящая история мира. Но мы можем предупредить это — мы можем выжить, завоевать Землю, не позволить взять верх Владыкам Закона, самой Судьбе, Космическому Равновесию… мы можем продолжать жить, но ты должен отдать мне мечи.

— Я тебя не понимаю, — сказал Элрик, сжав зубы. — Я пришел сюда заключить сделку или сражаться, чтобы освободить мою жену.

— Ты не понимаешь, — захохотал Мертвый Бог, — потому что все мы, боги и люди, всего лишь марионетки, исполняющие свои кукольные роли, пока не началась настоящая игра. Ты должен не сражаться со мной, а встать на мою сторону, потому что мне ведома истина. У нас общая судьба. Мы — никто из нас — не существуем. Древний народ — ты, я и мои братья — обречены, если ты не отдашь мне мечи. Мы не должны сражаться друг с другом. Раздели с нами страшное знание — то знание, которое превратило нас в безумцев. Нет ничего, Элрик, — ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Мы не существуем, никто из нас не существует.

Элрик покачал головой.