Когда Элрик закончил, Сепирис кивнул.

— Так оно и есть, — сказал он. — Дарнизхаан говорил тебе правду. По крайней мере, большую часть правды. Так, как он ее понимал.

— Ты хочешь сказать, что наше существование скоро прекратится? И все будет так, словно мы никогда и не дышали, не думали, не сражались?

— Вероятно.

— Но почему? Мне это кажется несправедливым.

— А кто тебе сказал, что мир справедлив?

Элрик улыбнулся, услышав подтверждение собственным мыслям.

— Да, как я и предполагал, справедливости не существует.

— Нет, она существует, — сказал Сепирис. — Это своеобразная справедливость, справедливость, которую нужно выделить из хаоса бытия. Человек родился не в справедливом мире. Но он может создать такой мир.

— Я бы согласился с этим, — сказал Элрик. — Но тогда для чего вся наша борьба, если мы обречены умереть, а вместе с нами исчезнут и последствия наших действий?

— Вот тут ты ошибаешься. Кое-что останется. Те, кто придет после нас, унаследуют от нас кое-что.

— И что же это такое?

— Землю, в основном свободную от сил Хаоса.

— Ты, видимо, хочешь сказать: мир, свободный от колдовства?

— Не совсем свободный от колдовства. Но Хаос и колдовство не будут властвовать в мире будущего, как они властвуют в нынешнем.

— Тогда за это стоит сражаться, Сепирис, — чуть ли не с облегчением сказал Элрик. — Но какую роль в этом играют рунные мечи?

— У них две функции. Первая — избавить этот мир от преобладающих в нем сил зла…

— Но ведь и сами мечи — это зло!

— Это так. Чтобы сражаться с сильным злом, нужно не менее сильное зло. Будущее настанет, когда силы добра смогут одолеть силы зла. Но пока еще силы добра слабы. Но мы и должны бороться за то, чтобы они смогли победить.

— А какова другая цель мечей?