— Буревестник… Он был причиной стольких моих душевных бурь. Может быть, на сей раз ему удастся утихомирить хотя бы одну. А что будет, если победит Закон?

— Если победит Закон, это будет означать закат и гибель нашего мира. Все мы будем забыты. Но если победит Хаос, то даже воздух будет насыщен роком, завоют в мучительной агонии ветра, и весь мятущийся гибнущий мир погрузится в ничтожество, колдовство и злобную ненависть. Но ты, Элрик, со своим мечом и с нашей помощью можешь воспрепятствовать этому. И ты должен это сделать.

— Да будет так, — едва слышно сказал Элрик. — И если поступить именно так необходимо, давай сделаем это хорошо.

— Скоро против Пан-Танга выступят новые армии. Эти армии — наша первая защита. После этого мы призовем тебя, чтобы ты выполнил предначертания своей судьбы до конца.

— Я охотно сыграю свою роль, — ответил Элрик. — Помимо всего прочего, мне не терпится отплатить теократу за его оскорбления и те неудобства, что он мне доставил. И хотя он, возможно, не участвовал в похищении Заринии, он помогал тем, кто это сделал, — а потому должен умереть медленной смертью.

— Тогда ступай, не медли, потому что каждый потерянный нами миг позволяет теократу укреплять свою новую империю.

— Прощай, — сказал Элрик, которому теперь хотелось как можно скорее покинуть Нихрейн и вернуться в знакомые земли. — Я знаю, мы еще встретимся, Сепирис. Я только молюсь о том, чтобы наша встреча произошла в более спокойные времена.

Теперь трое держали путь на восток, к побережью Таркеша, где они надеялись незаметно найти корабль, который через Бледное море доставил бы их в Илмиору, откуда по Плачущей пустоши они могли бы добраться до Карлаака. Они скакали на волшебных конях Нихрейна, не обращая внимания на опасности, скакали по разоренной войной земле, мимо руин, мимо несчастий, обрушившихся на землю, оказавшуюся под пятой теократа.

Элрик и Зариния постоянно переглядывались, но почти все время молчали, потому что оба они были осенены знанием того, о чем не могли говорить, чего не отваживались признать. Она знала, что у них остается совсем немного времени, даже когда они вернутся в Карлаак, она видела, как он скорбит, и тоже предавалась скорби, не в силах понять перемены, произошедшие с мужем, но чувствуя, что меч, который висит у него на боку, больше никогда не вернется в оружейную палату. Ей казалось, что она подвела Элрика, хотя это было не так.

Они поднялись на вершину холма и увидели, что над долинами Тораунза, когда-то прекрасными, а теперь разоренными, стелется плотный черный дым. Дивим Слорм, ехавший сзади, крикнул кузену: