Элрик и его товарищи взирали на все это со спин своих нихрейнских жеребцов. Наконец Элрик сказал:

— Это уродующее влияние Хаоса больше всего проявляется на людях. Так оно и будет продолжаться, пока Джагрин Лерн и его соратники-люди не потеряют всякий человеческий облик и не станут частью субстанции Хаоса. Это будет конец человеческой расы — с человечеством будет навсегда покончено, его поглотит пасть Хаоса. Вы смотрите на последних — если не считать нас — представителей рода человеческого, мои друзья. Скоро их невозможно будет отличить от всего остального. Вся эта изменчивая земля находится — или скоро окажется — под пятой Владык Хаоса, которые медленно переводят ее в свое измерение, в свое царство. Сначала они переформируют ее, а потом присвоят окончательно. Для них она станет еще одним комком глины, из которого они вылепят все, что им взбредет в голову.

— И мы пытаемся воспрепятствовать этому? — безнадежно сказал Мунглам. — Нам это не по силам, Элрик.

— Мы должны продолжать борьбу, пока не будем побеждены окончательно. Я помню, что сказал король Страаша: если убить Герцога Ада Пьярая, командующего кораблями ада, то погибнут и сами корабли. Я намерен проверить справедливость его слов. Но я не забыл, что моя жена может содержаться пленницей на его корабле или что там может оказаться Джагрин Лерн. Так что у меня три основательные причины, чтобы попробовать.

— Нет, Элрик! Это будет самоубийство!

— Я не прошу вас сопровождать меня.

— Если пойдешь ты, то мы последуем за тобой, хотя мне это и не нравится.

— Нет, если один не сможет победить, то не смогут и трое. Я пойду один. Ждите меня здесь. Если я не вернусь, постарайтесь добраться до Мелнибонэ.

— Подожди, Элрик!.. — воскликнул Мунглам, но альбинос пришпорил своего коня и, держа перед собой пульсирующий щит Ада, помчался к лагерю.

Элрика, защищенного от воздействия Хаоса, заметил отряд воинов — альбинос приближался к интересующему его кораблю. Они узнали его и с криками поскакали навстречу.

Он рассмеялся им в лицо, взбешенный тем, что видел, обонял и слышал вокруг себя.

— Именно такая закуска и нужна моему мечу, прежде чем он начнет пировать вон на том корабле! — воскликнул он, срубая, словно цветок одуванчика, голову первому из воинов.

Чувствуя себя в полной безопасности за щитом, он легко прорубался сквозь ряды врагов. После того как Буревестник расправился с демонами, заключенными в деревьях бузины, Элрик не испытывал недостатка в энергии — запасы ее в мече были практически безграничны, и тем не менее каждая душа, похищенная Элриком у воинов Джагрина Лерна, была новой каплей жизненной силы, новым зернышком на жернова мести, приведенные в движение Элриком. В борьбе с людьми он был практически неуязвим. Он рассек одного воина в тяжелых доспехах от плеч до крестца, разрубив тем же ударом седло и позвоночник вражеского коня.