Так она умерла, и душа ее соединилась с его душой, как когда-то много лет назад произошло с душой его первой возлюбленной — Симорил. Он отвернулся от нелепого червеобразного тела, даже на лицо ее не стал смотреть, и медленно вышел из каюты.
Хотя он погрузился в мучительную скорбь, его меч, казалось, смеялся, когда Элрик убрал его в ножны.
Он вышел из каюты, и ему показалось, что палуба теряет свою форму, становится текучей. Сепирис был прав. Уничтожение Пьярая вызвало уничтожение и его жуткого флота. Джагрин Лерн явно времени даром не терял — он бежал куда подальше, но Элрик не мог преследовать его в нынешнем своем состоянии. Сейчас он только жалел о том, что не смог уничтожить этот флот раньше — до того, как тот добился своих целей. Меч и щит помогали ему — каждый на свой лад. Он спрыгнул с корабля на пульсирующую землю и помчался к нихрейнскому жеребцу, который то вставал на дыбы, то бил ногами, защищаясь от группы каких-то полубезумных адских существ. Элрик снова обнажил рунный меч, быстро разогнал врагов и вскочил в седло. Слезы текли по его лицу, и он, как безумный, поскакал прочь из лагеря Хаоса, оставляя позади корабли ада, которые быстро превращались в ничто. Они, по крайней мере, уже не смогут больше угрожать миру — Хаосу был нанесен ощутимый удар. Теперь ему оставалось уничтожить только само войско, хотя он и понимал, что сделать это будет нелегко.
Отбившись от наскакивавших на него уродов, он скоро присоединился к своим товарищам. Он ничего не сказал им, а лишь поскакал впереди — прочь от содрогающейся земли, в направлении к Мелнибонэ, где можно было подготовить последний оплот обороны против Хаоса, дать решающее сражение и завершить то, что предначертала ему судьба.
Он, рыдая, скакал все дальше и дальше от этого жуткого места, его темная душа страдала, и ему слышался юный голос Заринии, шептавший ему слова утешения.
Часть четвертая УХОД ОБРЕЧЕННОГО ВЛАДЫКИ