Ответом был тоскливый вой.

Вне себя от гнева, я взмахнул мечом, пришпорил лошадь и направил ее на своего кузена.

Гейнор засмеялся и даже не подумал сдвинуться с места.

— Я забыл кое о чем упомянуть, кузен, — он скрестил свои мечи перед собой, будто защищаясь. — Я больше не часть твоего сна.

Между мечами, образовавшими подобие буквы «X», возникло желтое с черным отливом свечение, настолько яркое, что я на мгновение почти ослеп. Прикрыв глаза рукой, я разглядел, что Гейнор удирает — словно призрак со свечой в руках, мой кузен улепетывал прочь. Вот он достиг двух громоздившихся рядом валунов — и исчез.

Я поскакал за ним, обогнул костяную крепость под неумолкающий волчий вой — и почти настиг Гейнора. Он снова скрестил мечи, снова последовала черно-желтая вспышка, и я, ослепленный сиянием, оглохший от воя, опять потерял Гейнора из вида. Хмурник что-то крикнул. Я огляделся, высматривая друга, но и его нигде не было видно. Перед глазами плясали искорки.

Мой конь внезапно замер, попятился назад и тихонько заржал. Я попробовал успокоить его, это мне удалось с немалым трудом: он еще долго фыркал и перебирал копытами.

Новая вспышка, на сей раз — с серебристым отливом, заполонившая собой все вокруг. И тишина…

Я понял: Гейнор ушел.

Некоторое время спустя волчица завыла вновь.

Хмурник предложил вызвать Ариоха.

— Никто другой не поможет нам отыскать Гейнора. Чего ты ждешь, друг Эльрик? Ведь Ариох свободно путешествует между мирами, пусть он и тебя научит! Ему теперь никто не мешает прийти — Миггея-то отошла от дел.

Я ответил, что Ариох обычно требует себе кровавую жертву и что Хмурник — единственная живая душа в ближайших окрестностях. А значит, выбор невелик. Мой друг потупился и сказал, что постарается придумать иной способ спасения.

На что я предложил вернуться в Танелорн — не торчать же, в самом деле, под стенами крепости из костей, вслушиваясь в завывания Миггеи. Нужно посоветоваться с мудрыми. Если и вправду потребуется кровавая жертва, я предпочту убить какого-нибудь охотника на ведьм, что изрядно добавит мне популярности у горожан.

Мы повернули коней и поскакали к города рассчитывая достичь Танелорна к ночи.

Но к наступлению темноты заблудились окончательно и бесповоротно. Как мы и опасались, в сумерках отличить один известняковый утес от другого оказалось практически невозможно — они меняли свои очертания едва ли не у нас на глазах.

Каково же было наше облегчение, когда несколько часов спустя, медленно продвигаясь неведомо куда под звездами, мы услышали, как кто-то выкликает наши имена. Этот голос я узнал бы из тысячи. Голос моей дочери. Нас нашла Оуна! Я поздравил себя с тем, что у меня столь сообразительный ребенок — в отличие от кузена.