Над головами голубело студеное небо. Ориентировались мы исключительно по известняковым колоннам, запоминали их очертания, чтобы не сбиться с дороги на обратном пути.

Приблизительно в дне пути от Танелорна мы достигли широкого и неглубокого оврага, протянувшегося на добрый десяток миль. Стали спускаться — и где-то на середине склона, обогнув громадный валун, увидели впереди диковинное сооружение, явно рукотворное, но всем своим обликом говорившее о безумии его создателей.

Это сооружение было сложено из костей, на многих из которых еще догнивала плоть. Лошадиные кости. Человеческие кости. По всей видимости, кости тех самых рыцарей Порядка, которые совсем недавно стояли под Танелорном. Которые горделиво промчались мимо города, преследуя маленького белого зайца. Вокруг сооружения в беспорядке валялись на земле серебряные доспехи — тысячи нагрудников, шлемов, поножей, перчаток. Ветер завывал в костях и наметал сугробы пепла над сваленными в груды копьями и мечами. Миггея ждала, что рыцари пожертвуют ради нее своими жизнями, — и, похоже, дождалась.

Но против кого она возвела крепость? И крепость ли это? Или тюрьма? Чем ближе мы подъезжали, тем горестнее, тоскливее завывал ветер, и стоны мало-помалу превращались в вой, исполненный нечеловеческого отчаяния. Мы придержали лошадей и поехали медленнее прежнего, озираясь в поисках волков. Но тех не было и в помине.

Костяная крепость возвышалась перед нами во всем своем отвратительном величии. Башни, стены, парапеты из костей. Куски плоти, обрывки одежд, пучки волос трепетали на ветру точно флаги. А вой не стихал ни на мгновение. И в этом вое была вся скорбь всех плоскостей мироздания. Все разочарование. Все отчаяние. Все обманувшееся в упованиях честолюбие.

Кости были сложены так плотно друг к дружке, что заглянуть внутрь сооружения не представлялось возможным. Однако нам обоим почудилось, будто мы различили некое движение. Будто за костяной оградой металась одинокая фигура.

Верно, обман зрения.

— А вой-то изнутри идет, друг Эльрик, — заметил Хмурник, наклоняя голову и прислушиваясь. — Слышишь? Точно оттуда.

Он гораздо лучше моего умел определять направление на звук, хотя мой слух был намного острее. Я не имел оснований не верить ему.

Существо, завывавшее в крепости, то ли было в ней заперто, то ли охраняло ее. А может, в крепости Миггея, по-прежнему в обличье гигантской волчицы? Тогда понятно, кто воет и почему. Но что могло настолько расстроить планы герцогини Порядка?

Мы вновь уловили движение в крепости. Как будто некто метался вдоль стены. Решили подойти еще ближе. Когда стена почти нависла над нами, в ноздри ударил запах — чудовищный, омерзительно сладковатый, тошнотворный запах гниющей плоти.