Элрик снова попытался вытащить меч из тела Никорна, но у него ничего не получилось. Меч крепко держался в плоти, в ткани мышц и переплетениях органов. Он жадно стонал, впитывая в себя все то, что было Никорном из Илмара. Он высасывал силы из умирающего человека, и голос его звучал тихо и до отвращения чувственно. Элрик все еще пытался вытащить меч из тела. Но это было невозможно.

– Будь ты проклят, – простонал Элрик. – Этот человек был мне почти другом. Я дал слово не убивать его!

Но Буревестник, хотя и был существом разумным, не слышал своего хозяина.

Никорн вскрикнул еще раз – крик умирающего, переходящий в низкий, потерянный стон. А потом его тело умерло.

Тело Никорна умерло, а душа присоединилась к многочисленным душам друзей, родичей и врагов альбиноса, которые, погибнув от рунного меча, стали частью того, что питало Элрика из Мелнибонэ.

Элрик зарыдал.

– Почему на мне лежит это проклятие? Почему?

Он упал на землю, в кровь и грязь.

Немного позже Мунглам наткнулся на своего друга – тот лежал ничком во дворе замка. Он взял Элрика за плечи и перевернул его. Мунглама пробрала дрожь, когда он увидел лицо альбиноса, искаженное мучительной судорогой.

– Что случилось?

Элрик приподнялся на локте и указал на тело Никорна, лежащее в нескольких футах от него.

– Еще один. Будь проклят этот меч!

Мунглам не без смущения сказал:

– Но иначе он сам убил бы тебя. Не думай об этом. Многие нарушали свои обещания, но делали это не по своей вине. Идем, мой друг. Йишана ждет нас в таверне «Алая голубка».

Элрик с трудом поднялся на ноги и побрел к разбитым воротам замка, где их ждали кони.

Когда они скакали к Бакшаану, не догадываясь о том, что беспокоило жителей города, Элрик в сердцах ударил по Буревестнику, висевшему, как обычно, у него на боку. Взгляд альбиноса был жесткий и мрачный, направленный словно бы внутрь, в глубины души.

– Опасайся этого дьявольского меча, Мунглам. Он убивает врагов, но особенно он любит кровь друзей и родичей.

Мунглам кивнул, давая знать, что понимает, и отвернулся, так ничего и не ответив.

Элрик хотел было сказать что-то еще, но передумал. Ему нужно было выговориться. Нужно… Только вот сказать было нечего.