Но вот проникновения в жилище и вышибания признания от обычного человека не случалось. Он знал, что в таких случаях у него есть право отхода от стандартной процедуры, закрепленной законодательно, но все равно внутреннее «я» кричало, что так поступать неправильно. И самое главное — он боялся своим незнанием и неверными действиями подставить отдел, к которому за минувший год прикипел всей душой. Он для него, как и для всех остальных сотрудников, стал домом, а не местом работы. Дом же и семью принято беречь.

И ведь что примечательно — там, в отделе, все казалось несложным и понятным, а на деле все куда как непросто. Для него, Николая Нифонтова, непросто. Про Женьку тут разговора нет, у нее как раз никаких нравственных метаний не имеется. Вон цель, вот ствол, вперед и без раздумий.

Около подъезда тормознулась дорогая «иномарка», из которой выбралась грузная немолодая дама в песцовом манто.

— Не глуши мотор, — брюзгливо велела она водителю. — Я буквально на минуту, а после поедем в Манеж, на выставку.

— Да ладно, так не бывает! — Женька вдруг приобняла Колю, ее лицо приняло глуповатое выражение. — Но если да — удача на нашей стороне.

Женщина потыкала пальцем, украшенным золотым перстнем, в кнопки домофона, раздался курлыкающий сигнал, а следом за ним невнятное шипение.

— Я приехала, — недовольно сообщила дама в песцах. — Напомните, какой этаж?

Снова шипение, из которого оперативники, увы, ничего не разобрали.

Дверь пискнула, дама потянула ее на себя и шагнула в подъезд.

— Придержите, пожалуйста, — пискнула Женька, рванув за ней. — Спасибо!

Тамара Васильевна снова сидела на своем месте и несла службу, потому сразу же спросила у визитерши:

— Вы к кому?

— К кому надо! — удивленно вскинула густые брови вверх дама. Как видно, в сознание этой гражданки не очень укладывалась мысль о том, что кто-то куда-то ее может не пустить.

— Я при исполнении, — привстала с кресла консьержка. — У меня пост и регламент! Вы в какую квартиру, спрашиваю?

— В шестьдесят третью, — недовольно буркнула женщина. — Вот все же чуть в сторону от центра отъедешь — и одно хамство вокруг!

Она разве что только не плюнула, и потопала к лифту.

— Теть Тамара, привет, — колокольчиком прозвенела Женька, обнимая Колю за талию, и одновременно с этим подмигивая консьержке. — Моих дома нет?

— Нет, деточка, нет. — Тамара Васильевна все поняла правильно и подмигнула в ответ. — А этот мальчик с тобой?

— Ага! — серебристо рассмеялась девушка. — Ой, лифт пришел.

Дама в песцах явно была не восторге от их компании, но при этом на реплику Мезенцевой: «о, и мы на четырнадцатый» отреагировала вполне индифферентно, как, впрочем, и на то, что Женька немедленно полезла к Коле с объятьями и чуть ли не поцелуями, следуя догмам классической русской театральной школы. Похоже, что она была поклонницей Станиславского, потому максимально вживалась в роль.