— Да, дядя, — отвечал без всякой радости Бруно, зажимая деньги в руке. — Как пожелаете.

— Так и пожелаю, ступайте.

Оба они ушли на двор договариваться, и тут же пришла сестра, уже все знает, глаза мокрые, стоит с упреком смотрит на брата.

— Хватит, — сказал Волков. Махнул на нее рукой. — Не на войну уходит. А в дело торговое.

Она только покивала головой. Вроде как понимала.

Он вспомнил себя. Волков чуть старше был, когда ушел в солдаты.

И денег ему никто не дал, и компаньона старшего у него не было.

И ничего, выжил.

— Успокойтесь, сестра, успокойтесь, — говорил он, — даст Бог все у него получится.

Она согласно кивала, понимала, что так хорошо для мальчика будет, и пошла на двор, поговорить с ним.

Волков встал, пошел на двор глянуть, где его Максимилиан и Увалень пропадают. А они на дворе, там еще и все офицеры собрались. Даже Карл Брюнхвальд, и тот в телеге приехал. Ни ходить он еще не мог, ни на коне ездить. Одна рука еще досками стянута. А за воротами двора солдаты собрались. Улица людьми забита. Кажется, все здесь собрались. И тут кавалер вспомнил, что сегодня день расчета. День дележа добычи. Пришли за деньгами.

Он стоял почти на пороге, когда мимо него, бочком — бочком протискивалась госпожа Ланге, неся простыни в комок завязанные.

И она тихо сказал ему слова, от которых он вдруг ожил сразу:

— Госпожа Эшбахт не обременена.

Сказала, и пошла к сараям. А ему потребовалось время, чтобы понять смысл этих слов.

Глава 41

Глава 41

Гора с плеч. По-другому и не скажешь. И причем самая большая гора. Самая тяжкая та, что пригибала до самой земли. И вот нет ее.

Не обременена! Чисто чрево ее. Значит, для Сыча дела нет. И слава Богу, что без него все обошлось. Сыч, человек безжалостный. Он легко придушил-бы новорожденного младенца, роди госпожа Эшбахт мальчика. Придушил и опять в колыбель положил, словно само чадо померло. И спать пошел бы спокойно, перед этим заглянув к Марии на кухню, поесть чего-нибудь. Но сам Сыч ничего бы делать не стал. Отдавать приказ о душегубстве, о детоубийстве, пришлось бы ему, Волкову. А ему страсть как не хотелось бы такие приказы отдавать. Не хотелось. Он за свою жизнь и так людей поубивал в избытке. Но детей среди них не было. Но тут, случись нужда… Он бы не задумался ни на секунду.

— Хорошо, — тихо сказал кавалер, и глянул в след уходящей рыжей красавице. — Спасибо, госпожа Ланге. За весть добрую будете вознаграждены.