– Да, Берт, – медленно протянул мастер пыток и, поправляя воротник, подошел к молодому мужчине. Остановился прямо напротив него и, стиснув зубы, проговорил: – Я бы хотел попросить тебя…

– Все, что угодно, господин.

Грегор поднял взгляд на слугу и понял: тот действительно не лукавил. Преданный дворецкий был готов на все.

Мастер пыток слегка поморщился, словно собирался сделать что-то крайне неприятное для него самого. Хотя на самом деле все было наоборот.

– Это… может быть больно, – нахмурившись, добавил Палач.

Карвиш кивнул, словно иного и не предполагал. От этого Грегору стало еще больше не по себе. Но он все же положил ладонь на лоб мужчины, не сводя с него наливающихся мраком глаз.

Ничего не произошло. Дворецкий так и стоял неподвижно напротив него, словно в ожидании.

– Спасибо, Берт, – опустил руку Грегор, мрачно усмехнувшись одной половиной рта. – Ты можешь быть свободен.

Слуга низко поклонился, ничего не сказав.

Черный палач развернулся, взметнув полы плаща, и вышел на улицу. В этот момент он окончательно осознал то, что знал уже давно.

Есть разница между удовлетворением похоти и страстью к любимой женщине. Страстью, иногда переходящей в одержимость. Когда ты хочешь каждую минуту касаться ее, вдыхать запах, зарываясь носом в волосы, закрывая глаза и погружая пальцы в мягкие пряди. Когда до рычания сквозь плотно сжатые зубы жаждешь срывать поцелуи с приоткрытых губ, ловить влажный язык, в надежде услышать стон из маленького манящего рта. Просто потому что этот горячий, сладкий рот отныне и навсегда – твое безумие. Твоя последняя идея фикс.

Теперь Грегор чувствовал эту разницу кожей. Каждым нервом, болезненно рвущимся без Лилианы Мальтер. Он чувствовал это самой магией…

…которой больше не было.

Глава 27. Суд

Глава 27. Суд

Я открыла глаза от слепящего света, льющегося отовсюду. Было тепло и мягко, даже почти уютно. Но что-то в самой глубине души, на дне спящего сердца твердило: “Вставай, или будет поздно”.

Оторвала голову от подушки и с изумлением обнаружила себя в просторном, пустом помещении. Несколько застеленных кроватей стояло вдоль стен, но я была здесь совершенно одна. Рядом с постелью обнаружилась тумбочка с какими-то лекарствами. Во всю стену напротив висел герб империи с именем повелителя.

– Императорская лечебница, – прошептала я, едва ворочая сухим языком. – Госпиталь…

Попыталась встать с постели, превозмогая слабость. Казалось, кости вот-вот начнут хрустеть и, превратившись в песок, посыплются на пол.

Скрипнула кровать.