— Почему Перловкой? — недоверчиво нахмурилось дитя.

— Ты любишь перловку? — поинтересовалась Ёлко.

Ответ был весьма красноречивым: дитя сморщилось всё и высунуло язык, всем своим видом демонстрируя высшую степень гадливости.

— Мерзость же!

Ёлко развела руками.

— Ну вот.

Девочка гыгыкнула, но затем вдруг резко посерьезнела. Между этими двумя состояниями не имелось никакого перехода. Просто одно вдруг в одно мгновение стало другим.

— Так что со мной?

Ёлко даже слегка растерялась, но быстро взяла себя в руки.

— Ты должна стать дриадой.

— Дриадой? — Чапыжка задумчиво огляделась по сторонам.

Некромагичке потребовалось время, чтобы понять: девочка смотрит именно на мух, а не на вещи, на которых мухи сидят.

Поэтому «номер два» решила пояснить.

— Они ещё не делают тебя дриадой. На самом деле, они для этого даже не обязательны. Только скажи, и мы от них избавимся. Убьём всех до последней. И снимем с тебя проклятье.

Со стороны Ёлко было очень смело предлагать такое. Снятое проклятье вряд ли сможет повторить кто-то, кроме самого Ганнибала. Но трусов, не способных взять на себя ответственность, всегда хватает. А вот тех, кто готов что-то решать, — нет.

Девочка задумалась. Она опустила голову и теперь внимательно следила за той мухой, что ползала у неё по бедру, подбираясь к кусочку чипсины.

— И тогда… я перестану быть особенной? Я стану не нужна Лешей? Вернусь домой? В ту обшарпанную халупу?

— Не вернёшься, — поспешила заверить Чапыжку Ёлко.

— Потому что халупы уже нет? — грустно усмехнулось дитя и решительно мотнуло головой. — Нет уж, я останусь тут!

Девочка решительно вскочила на ноги, сжав кулачки.