— Это все колдуны, чародеи, знахари. — указал на сияющие точки. — В Белом Граде много сил земли, воздуха и света. Это царская чародейская дружина. Видите? Зеленым светом показывается сила земли, голубым воздуха, белые— свет. Вона подальше красные…

— Огонь, — сказала Белава, и Дарей ее одернул.

— Верно мыслишь, девонька. Синие— это вода, темные— серыми пятнами обозначены.

— А кто это так переливается? — спросила Белава, указав на радужный огонек.

— Это ты, — засмеялся Бермята. — В тебе разные силы, потому и переливается светлячок.

— А чародеи жизни как показываются? — спросил Дарей.

— Почти так же, как и Белава. Только сияет больше цветом той силы, которой в нем сейчас больше. Вот, смотрите.

Колдун указал на три точки.

— Первый сейчас возле Змеиных гор. Больше белым сияет, он силой света последней напитался. А вот на Большой реке синий огонек полыхнул, как раз взял силу из воды. А третий у Огненной расщелины, тоже на Змеиных горах, только выше, голубым огонечком поблескивает.

— Воздухом пользовался, — закончил Дарей.

— Всего в Семиречье сейчас три чародея жизненной силы… Должно больше быть.

Бермята заводил руками, изображение послушно сдвинулось с места, открывая другие земли. Колдун внимательно следил за отражением, потом вернул вид Семиречья, глянул и замер.

— Что это? — Бермята указал пальцем.

— Что? — Дарей и Белава посмотрели в указанном направлении.

Из зеркального отражения исчезли две точки, два чародея жизни пропали из виду в мгновение ока.

— Куда они делись? — Белава даже подалась вперед.

Бермята вновь повел руками, и они увидели Змеиные горы так близко, будто стояли рядом с ними. Колдун нашел место, где стоял первый чародей. Там тонкой струйкой клубился черный дымок. Тоже самое они увидели и на месте, где был второй чародей. Оба исчезли в одно мгновение.

— Сгинули, — прошептала Белава.

— Это что за волшба? — воскликнул Бермята.

Его руки запорхали, по поверхности зеркала, то приближая, то удаляя изображение. Затем вновь нашел оставшегося чародея. Тот сидел на берегу Большой реки, подставив солнцу лицо. Это был мужчина неопределенного возраста, что, впрочем, было обычным делом для чародеев. Волосы цвета соломы были перетянуты кожаным ремешком, как и у Бермяты. Он вообще был больше похож на деревенского пахаря, чем на чародея. Вместо меча рядом с ним лежал посох. Мужчина подкидывал на руке камешек, потом размахнулся и бросил в воду.