— Мастер, может поедим? — спросила девушка. — А то урчанием утробным Лихо лесное разбудим.

Чародей рассеяно глянул на нее и кивнул. Ученица быстро слезла со своей Златы, которая была явно недовольна сменой их маршрута, но временно отложила свои фырканья, получив из бермятовой торбы порцию овса. Хозяйка ее засуетилась вокруг быстро сооруженного костерка, деловито готовя еду. Дарей продолжал напряженно думать, не обращая внимания на Белаву. Она сунула ему в руки миску с готовым варевом, и уселась рядом, усердно работая ложкой. Пока они ели, девушка начала озираться по сторонам. У нее было стойкое ощущение, что за ними кто-то наблюдает. И чем больше она пыталась найти источник настойчивого взгляда, тем меньше ей хотелось есть. Наконец Белава отставила миску с остатками еды и встала.

— А ну покажись, любопытный кто-то! — крикнула она. — Выходи, а не то ведь все одно найду и тогда хуже будет.

— Ты чего орешь? — Дарей тоже оглянулся.

— Да глядит кто-то, давно уж глядит. — она вскинула руку, в которой в один момент появился огненный шар. — Сейчас ведь кину!

— Ладно, ладно, — послышался скрипучий голос. — Угрожает она еще. Тута я, любуйся.

И из-за старого толстого дерева показался нечесаный мужик с всклокоченной бородой, в которой застряли сосновые иголки. Мужик подошел к ним и сел к огню, протянув лапу к котелку, где еще дымились остатки каши.

— Горячо, — обиженно сообщил он. — Ложку-то дай.

— А тебя звали что ли? — возмутилась девушка.

— Мене не зовут, я сам прихожу, потому как царь я здешнего леса и мене…

— Никто не указ, слыхали уже от одной рыжей морды, — усмехнулась Белава. — Царей нынче развелось, плюнуть негде. На, — она протянула Лешему ложку, — лопай.

Леший критически оглядел ложку, зачерпнул каши, попробовал и, морщась, начал жевать. Чародеи смотрели на него, пряча ухмылки. Вредный характер был общей чертой всех Леших, без исключения. Добрые дела они помнили плохо, помогали редко, предпочитая развлекаться, глядя на отчаявшегося человека, сорвавшего голоса от многократного «ау». Однако, не уважить хозяина леса было нельзя, и не только потому, что Лешие были крайне злопамятны. Они охраняли и берегли лес, защищали его обитателей, и уже за это несговорчивых и своенравных лесных духов стоило благодарить.

Леший продолжал усердно морщиться, фыркал, крякал, бурчал, но кашу доел всю и даже котелок вылизал. Потом сунул нос в бездонную торбу, и чародеям пришлось вытаскивать его оттуда, когда снаружи остались торчать только ноги. Леший упирался, толкался, ругался и, когда его все-таки вытащили, сжимал в руках окорок.