Девушка тихо засмеялась. Учитель имел совершенно невинный вид, насвистывая себе под нос веселый мотивчик. Они свернули на немноголюдную улицу. Впрочем, городской улицей ее можно было назвать с такой же натяжкой, как и крепостную стену крепостной. Она вообще мало напоминала улицу. Дома располагались хаотично, заставляя путников петлять между ними. За очередным витком обнаружился постоялый двор. Над входом красовалась потемневшая от времени вывеска, на которой угадывалось несколько букв «Д…р. й …ойн…». Белава поскладывала буквы и так, и этак, и наконец плюнула на неожиданную головоломку.

На постоялом дворе царило сонное затишье. Паутина свисала по углам таинственными покровами, создавая ощущение полной заброшенности данного заведения. Дарей несколько раз крикнул, пытаясь найти хоть одну живую душу, и к ним вышла, зевая и почесываясь, неопрятная лохматая баба, под стать самому постоялому двору.

— Чего надо? — недружелюбно спросила она.

— Вы комнаты сдаете? — спросил чародей.

— Жалидед! — она заорала так неожиданно, что путники вздрогнули. — Иди сюда, немочь бледная!

— Чего орешь, дура? — вышеозначенный Жалидед материализовался из какого-то темного угла. Имел он вид ничем не уступающий постоялому двору и громкой бабе.

— Тута постояльцы объявились, — бросила баба и ушла.

— Здравы будьте, — буркнул хозяин постоялого двора. — Три медяка за ночь.

— Нам подходит, — ответил Дарей и достал кошелек.

— И серебрушка за лошадь, — добавил Жалидед, с мечтательной улыбкой следя за манипуляциями чародея, отсчитывающего деньги.

Чародей покосился на хозяина и продолжил звенеть монетами. После расчета путников отвели в отведенные им комнаты, Жалидед урвал еще по медяку с носа за постель сомнительной чистоты. Хотел еще за обед, но чародей огорчил его сообщением, что они не голодны. Белава сходила на конюшню проведать лошадей. Те стояли по прежнему под седлами перед пустыми кормушками. Злата выразила недовольство фырканьем, а Яхонт философски встряхнул головой.

— Бедняжечки вы мои, — расчувствовалась девушка и пошла за хозяином.

Того уже не было. Вместо него нашлась та самая лохматая баба.

— В кабак побежал, пьяница поганый, — ответила баба, насчет лошадей она замотала головой. — Ему деньги давали, пущай у него башка и болит за ваших коняг.

Большего Белава добиться не смогла. Она вернулась к чародею, но тот спешил куда-то и велел самой во всем разобраться… Ну что ж, он сам сказал, она не напрашивалась. Девушка снова нашла лохматую бабу и начала допрос с пристрастием.

— Вы всегда так гостей привечаете? — чародейка грозно сдвинула брови.