— Нравится, — ответила девушка. — Просто есть не особо хочется.

— Ты худенькая, надо кушать, — покачала головой Доляна.

— Со мной все хорошо, — вдруг огрызнулась девушка и встала из-за стола.

— Готова банька, — сказал вошедший Коснята.

— Я первая! — обрадовалась чародейка и направилась мыться.

Уже закрывая дверь, она услышала голос Радмира:

— Ты уж не серчай на девку, не со зла она.

На девку? Не серчай на девку?! Белава вспыхнула и почти бегом кинулась в баню. Только домываясь она начала успокаиваться. Благостная чистота была не только на теле, но и на душе. Девушка вытерлась приготовленным полотном и вышла в предбанник. Одевать старую одежду не хотелось, и она зашептала альвийское заклинание, с радостью следя за искрами, мельтешившими вокруг нее, кроившими новый костюм. Потом подсушила волосы, расчесалась и распахнула дверь.

Там стоял Радмир. Он улыбнулся ей и втолкнул обратно в баню, закрывая за собой дверь. Девушка зарделась, но промолчала, ожидая, что он скажет.

— Ты совсем что ли? — вопросил воин, и Белава почувствовала, что кровь отхлынула от лица.

— А ты чего на нее так смотрел? — набросилась она на мужчину.

— На кого? — не понял он.

— На Доляну эту! Чуть дыру в ней не протер. Подумаешь синеглазка какая, — насупилась чародейка.

— Да о чем ты? — Радмир был искренне удивлен. Он обнял девушку, но та вырвалась из его рук и зло блеснула глазами.

— Не тронь меня! — крикнула она. — Никогда меня больше не трогай!

Воин какое-то время ошарашено смотрел на нее, потом рассмеялся и притянул вырывающуюся девушку к себе, не давая сбежать.

— Глупышка, какая глупышка, — заговорил он. — Ты ревнуешь? Пустое, никого я кроме тебя не вижу.

— А что тогда толкаешь меня и ругаешься? — она хмуро посмотрела на мужчину.

— Так ты глянь, в чем ты? Приехала в зеленом, а выходишь в красном, включая сапоги. Где у нас мешки с одеждой? Еще рубашка новая, ладно, а откуда это все взялось? — отчитывал ее Радмир. — Переоденься в тот же. Заклинание очищения прочти, оно мелкое. Да и людей мы этих не знаем. Ежели б не ты, вообще бы не стали заезжать.

— Так я еще и виновата? — возмутилась она.