— Маленький котенок, — прошептал он, нежно гладя Белаву по голове.

Недалеко горел небольшой костерок, возле которого сидел чародей. Он поднял голову и посмотрел на воина.

— Есть будешь? — спросил Дарей.

— Неплохо бы, — ответил Радмир и снова посмотрел на девушку. — Боюсь потревожить только, уж больно сладко спит..

— Не проснется. Она крепко спит, — ответил чародей, и воин аккуратно переложил Белаву с колен на землю, подложив ей под голову свернутую рогожку.

Девушка легко вздохнула, но не проснулась. Радмир подсел к костерку так, чтобы видеть ее. Чародей подвесил над огнем котелок с остатками вечерней трапезы, подогревая. Потом достал черствеющий каравай, купленный еще в Семиречье и отломал большой шмат. Воин принялся за еду, все поглядывая на спящую Белаву.

— Ты так трясешься над ней, — сказал чародей. — Белава сильней, чем кажется.

— Она еще так молода, — ответил Радмир, — так неопытна.

— Ты зря переживаешь. Девка может за себя постоять. Ты только изводишь себя, — Дарей положил руку на плечо товарищу. — Она Аспида довела до белого каления, — тихо хохотнул он.

— Этого у Белавы не отнять, — усмехнулся воин. — Но здесь она не может защититься волшбой, чтобы не выдать себя. — потом вздохнул. — Боюсь я за нее.

— Перестань. Ты себя гложешь, я голову сломал, как защитить девку, только ей все равно. Ничего всерьез не воспринимает. Веселиться целыми днями.

— Ты глаза ее видел? — Радмир повернулся к чародею. — Она же знает что-то. В глазах тоска смертная, а почему не говорит. Я ее пытаю, а она только отшучивается.

— Думаешь, видение было? — Дарей вдруг подобрался и тоже посмотрел на ученицу.

— Думаю, да. Только молчит и не рассказывает. Я уже не знаю, как еще выспросить.

Они замолчали. Небо начало понемногу светлеть, приближалось утро. Дарей лег вздремнуть, оставив Радмира охранять их. Воин сидел, прислушиваясь к звукам ночного леса. Где-то ухнула сова и снова все стихло. Как Дарей собирался разобраться с тем, что творилось в Полянии, представить было сложно. Да что там, невозможно. На службу царю собрали практически все мужское население, способное держать в руках оружие. Это могло означать только одно, поляне задумали начать войну. Еще и этот новый бог. Все оказалось гораздо хуже, чем это казалось вначале. Он посидел немного в задумчивости, потом достал из седельной сумы лист бумаги, перо и чернильницу. Затем начертал несколько строк, сложил в четверо и, прошептав несколько слов, подкинул грамотку в воздух. Она взмахнула сложенными краями, раз, другой и, крутанувшись в воздухе, обратилась воробьем. Волшебные вестники не знали усталости, они летели быстро, выбирая самый короткий путь, потому гонцы и голубиная почта использовались редко. В основном, когда сообщение было не особо спешным. Но Радмир спешил. Осознавая, что против них будет не только неведомый враг, назвавший себя новым богом, которому возможно могли противостоять Дарей с ученицей, но и целая рать, он спешил призвать людскую помощь. Царские чародеи хорошо, но без старого доброго меча еще не обходилось ни одно сражение. Беда только в том, что времени на дорогу до Полянии уйдет не мало. Сколько еще смогут продержаться трое путников: чародей, его ученица и воин-странник. Радмир в очередной раз посмотрел на улыбающуюся во сне девушку, и сердце сжала ледяная тоска. Куда они тащат ее? Зачем? Он подумал еще немного, а потом достал новый лист и отправил еще одного вестника, который полетел уже в другую сторону. После этого на лице воина появилась первая улыбка за последние несколько дней.