Ярополк согласно кивнул, еще немного помолчал.

— Если не считать Белавы, — снова заговорил он, — то ты мне нрав-вишься. Хотел бы я иметь такого товарища. Давай не будем ссориться, пока все не закончилось. А там будь, что будет. Лишь бы вызволить голуб-бушку, лишь бы живая.

— Лишь бы живая, — эхом отозвался Радмир.

— А давай после наведаемся к князю, мед-довуха у него знатная. Н-не, потом, а то сдохну.

— Радмир, Ярополк! — крикнул Вералон, и они заметили Дарея, тревожно смотрящего на них.

— Пережива-ают, — усмехнулся тысячник. — Давай помашем им.

Мужчины одновременно подняли руки, помахали и расхохотались, заметив вытянувшееся лицо чародея. Тот махнул на них рукой и вернулся в шатер.

— Хоро-ош, — протянула Всемила, глядя на будущего зятя. — Кто ж тебя так, сердешный?

— Д-добрыня Твердисва. Твердилса…, тьфу, князь Добрыня, — ответил тысячник и махнул рукой.

Милятин шепнул и послал в берестовца протрезвляющее заклинание. Ярополк схватился за голову и застонал.

— Да что ж ты так человека-то мучаешь, Милятин, — укоризненно покачал головой Дарей. — Мягче надо, чай, не убить его хотим.

Он подошел к стонущему тысячнику, положил руку на голову, и вскоре на красивом лице Ярополка расплылась блаженная улыбка.

— Кудесник, — сказал он. — Хорошо-то как.

— Меня трезвить не надо, — раздалось от входа, — Знал бы, на что мед перевожу, ни за чтобы звать не стал.

И в шатер ввалился обиженный пустошевский князь. Постепенно подошли остальные. Альвам, пока собирался совет, рассказали о том, что происходит в Полянии, живо заинтересовав их. Краснослав уселся в стороне и пока не встревал, слушая собравшихся. Впрочем, почет ему оказали, все же самодержец. Полянский царь вообще быстро осваивался, и его уже воспринимали гораздо дружелюбней. Он для каждого находил нужное слово. Радмир усмехался потихоньку, вспоминая слова Краснослава: «Я же царь, я не только слушать должен».

Совет проходил шумно. Людей злила неизвестность. Что ожидать от полянского захватчика, никто не знал, соваться на его территорию почему-то не хотелось, как вызвать на бой, не знали. Краснослав особо много поведать не мог, потому как все наиболее важное не видел, пробыл в забытьи. А о годах, пока Благомил был советником при царе, рассказывал неохотно и не все, все ж тайна государственная. К концу совета ясности в действиях так и не появилось. Расходились злые и молчаливые уже ближе к полудню. Всемила задремала и, оставшиеся в шатре, покинули его, тихо переговариваясь. Ярополк пошел посмотреть своих людей, князь Добрыня ушел еще раньше «прочистить голову доброй чарочкой», как он выразился. Из альвов остался только Вералон, который задавал вопросы Дарею и Радмиру, интересуясь их путешествием по Полянии. Люди вяло бродили между шатрами, переговариваясь о своем. В общем, в стане была тишь да гладь, когда на другом берегу сверкнула ослепительная белая вспышка, заставив людей прикрыть глаза рукой.