— Ярополк, — воскликнул Вералон, — рад видеть тебя!

Тысячник оторвался от бочки, сфокусировал взгляд на окрикнувшего его и поспешил к альву.

— Ве-ералон, з-здрав будь, — выговорил он заплетающимся языком и обнял пресветлого, зашептав на ухо. — Забери-ите меня от княз-зя, а то с-сдохну.

— Хорошо, — засмеялся альв и положил ему руку на плечо, увлекая за собой, а попытавшемуся возразить князю сказал. — Прибереги свою медовуху, чтобы на славную победу осталось и пошли разговаривать.

— У меня медовухи хватит на все, — засмеялся довольный Добрыня, но послушно пошел приводить себя в порядок.

Ярополк какое-то время опирался на плечо альва, но вдруг остановился.

— Радмир, — сказал он, не обращая внимания на удивленного Вералона. — Мне с тобой пог-говорить надо.

Воин вздохнул, понимая, что сейчас не лучший момент для разговора, но все же подошел к тысячнику, и тот оперся на плечо странника. Он шел некоторое время молча, сосредоточено думая о своем.

— Я знаю, — вдруг сказал Ярополк.

— Что знаешь? — Радмир покосился на нетрезвого собеседника.

— Не мешай, итак тяжело думается, — отмахнулся тысячник. — Бесов князь со своей медовухой… Ты славный, Радмир, всегда так считал, а князь змей, как нап-поил. На душе так погано, о-ой, — Ярополк тяжко вздохнул. — Чтоб я еще хоть раз поддался на его уговоры… проспаться бы. Я всегда знал, что не люб ей, — остановился, ткнул пальцем в грудь воина. — А ты люб, я еще по весне у-увидел, так бесило.

— Так зачем же ты… — Радмир ошарашено уставился на тысячника.

— Люблю я ее, понимаешь? Понима-а-аешь, — пьяно усмехнулся берестовец. — Ты сам ее любишь, и она тебя любит, а замуж пойдет за меня, потому что я люблю ее. — тысячник хохотнул, но тут же помрачнел и собрал в кулак рубашку на груди воина. — Знаешь, как тошно от всего этого? И от себя тошно, но, — он понизил голос, — но не могу я от нее отказаться, жизни без этой вздорной девки не вижу.

— Я тоже, — коротко ответил Радмир и освободил свою рубаху из кулака тысячника.

— З-заберу ее и спрячу, — решил Ярополк и возобновил путь, опираясь на плечо странника.

— Ты сам-то веришь в свою затею? — усмехнулся Радмир. — Белава свободу любит. Не будет она в тереме сидеть.

— Это тож-же бесит, — признался Ярополк. — Все бабы как бабы, а она…

— Одна единственная, — договорил Радмир и мечтательно улыбнулся.

— Уф, — выдохнул берестовец. — Бесов князь… Ты прав, единственная. Радм-мир, я н-не отступлюсь.

— Я тоже.