А утром она пропала. Ее искал Старший чародей, искал Радмир, сильно тревожась, не случилось ли с ней что. Но до ночи Милава так и не объявилась. А ночью дворец сотрясся от множества стонов. Чародеи теряли свою силу и падали замертво. Милава вошла во дворец с горящими глазами и ярким румянцем на щеках. Она откинула от себя витязя, разбросала в стороны стражу и вошла в опочивальню царя. Вскоре его обескровленное тело было выкинуто из собственных покоев. На пороге стояла Милава, а рядом с ней черноглазый демон, к которому она льнула, как кошка. Та ночь стала кошмаром, который не сможет забыть никто из переживших ее. Демон выпил не один десяток человек, возвращая себе силу. Остальных убили или заковали в цепи. Всех недовольных эта пара давила без жалости.

Потом пришла очередь других государств. Последними стали альвы. Они до последнего удерживали оплот старого мира. Многие погибли в той решающей битве: и люди, и нелюди. До сих пор народ оплакивает героев, вставших на борьбу с черной парочкой, как стали называть Милаву и Вогарда. Они разрушили все, что было дорого людям этого мира. Даже старую веру отняли, заменив поклонением себе.

Радмир долго не мог успокоиться, да и сейчас его сжигает сознание вины, что это он указал ей, где скрыт демон. Влюбленный дурак, тряпка, об которую Милава вытерла свои маленькие ножки, он сам положил начало концу. Потом мужчина много раз пытался исправить содеянное. Он раз за разом продумывал, как убить бывшую возлюбленную, но раз за разом его планы срывались. Витязь много думал, как же так случилось, что милая черноглазая девушка превратилась в эту… тварь. И понял, что изначально она шла во дворец за демоном. Не нужна была ей служба у царских чародеев, и Радмир был не нужен. Если бы подвернулся другой, она бы и его использовала. Она искала пути-дороги к своим желаниям. И добилась своего. И убить ее практически невозможно.

— Я был слеп и глуп, — с горечью сказал мужчина. — Я верил, что смогу все исправить. Я не хотел видеть очевидного, что это не человек. Я шел с дурацкой надеждой, что верну мою любимую, а ее никогда не было. Было чудовище, которое всегда мечтало о власти, а в одиночку с чудовищем не справиться. Она всегда развлекалась. Подпускала к себе и в последний момент наказывала, не позволяя причинить себе ни малейшего вреда. Первые несколько раз отпускала, играя, как кошка с мышью. Знала, что вернусь. И я возвращался, ведомый каким-то бараньим упрямством. О многом успеваешь подумать, сидя в темнице, — усмехнулся Радмир. — Я тогда себя со стороны увидел и поразился, что же со мной происходило, коли я вел себя, как законченный беспросветный дурак, позволяя издеваться над собой? Совершая все то, что от меня ожидали. Прямо наваждение какое-то. И десять лет назад, и после. Я просто стал ее игрушкой, которую решено было однажды забыть в подвале. И все было именно так, пока не появилась ты, — Радмир с теплотой взглянул на Белаву. — Ты сломала и разрушила мою веру в то, что все кончено. И не только для меня. С твоим появлением снова родилась надежда. Я понял это, когда ты рассказывала о себе, и Дарислав это понял. Уж не для того ли тебя перенесло сюда, чтобы помочь нам?