— Сложно было дать мне немного времени? — спросила она. — Я тебя освобожу, но сначала скажу, что с тобой случилось. И после этого я не желаю слышать покаянных стонов. Ты виноват лишь в том, что не вовремя вышел из терема. Помнишь, я рассказывала о том, что в нашей реке Затонухе жил пришелец из другого мира, а я забрала себе его морок? Так вот, я как раз подчиняла его себе заново, когда ты пошел меня искать, и я испытала его на тебе. Прости, я очень виновата. Этот морок не внушает, он погружает человека в его тайные страхи. Ты не бил меня, ты был в своем видении, а я, опять не подумавши, сунулась тебе под руку, за то и получила. Как видишь, я снова целая и невредимая. Тебе не в чем себя винить, понимаешь?

Она щелкнула пальцами, и бывший царский витязь отмер. Он недоверчиво оглядел себя, пошевелился и посмотрел на нее.

— Ты предупреждай, когда что-то проверить хочешь, — сказал он. — Может я смогу тогда руками не размахивать. Сильно больно было? О чем спрашиваю, все лицо разбил…

Белава не стала ждать дальнейших нарастающих самобичеваний, она поступила так, как поступила бы со своим Радмиром. Дала затрещину сероглазому мужчине и поспешила быстрей исчезнуть, пока, открывший рот витязь, не опомнился.

— Белава! — раздался ей вслед возмущенный вопль, и она припустила к распахнутым воротам, откуда за ними наблюдали встревоженные обитатели терема.

Радмир догнал ее уже в тереме. Девушка с невинным лицом сидела на лавке и наливала себе чай. Он открыл рот, желая что-то ей сказать, но махнул рукой и улыбнулся, глядя в совершенно честные зеленые глаза.

— Ну, вот и мы подрались, — усмехнулся он.

— С почином, — невозмутимо ответила она. — Чай будешь?

— Наливай.

Глава 14

Глава 14

Во дворце на Глубоком озере царила тишина, как на кладбище. Люди, обычно итак стремящиеся особо не попадаться на глаза, теперь и вовсе попрятались по разным углам, тихо перешептываясь.

— Совсем с ума сошла, змея.

— Стражу у дверей всю демон поганый погубил.

— Да и плевать, то не люди были.

— Все равно жалко.

— Но змеюка-то, прямо, бешеная была.

— Куда она делась-то?

— В покоях своих заперлась, рыдает.

— А демон?