— Покажись, — тон ее голоса неуловимо поменялся.

— Ну, вот он я, — проворчал низкорослый лохматый мужичок. — Чаво звала, рыжая?

— Так о здоровье твоем справиться хотела, — простодушно улыбнулась девка и спешилась, не забыв поклониться Лешему.

Следом за ней спешились и остальные, отвесив лесовику низкий поклон, Леший был явно доволен, что внушало надежду на то, что он обойдется без пакостей.

— Кто такие? — вопросил Леший. — Куда путь держите?

— В Драгошь путь держим, царь лесной, — ответила рыжая, и Леший зарделся от удовольствия.

— В Драгоше нонче смутно, — ответил лесовик. — Оттуда злыдни милавкины по лесу расходятся, все ищут кого-то. — тут Леший прищурил один глаз. — Уж не вашу ли честную компанию? Нонче-то путники по пятеро не ездют. Так что в Драгошь вы не езжайте, лучше через болота ступайте.

— Не любишь божественную, дяденька Леший? — заинтересованно спросила чародейка.

— А с чего же любить-то змею эту? Она мне половину леса загубила, пожгла, гадина. А злыдни ее себя хозяевами тут чувствуют. Зверей ради забавы губят, сегодня только медведицу загнали и выпотрошили, а у ей трое медвежат осталось.

— Неслухи, — Белава покачала головой и вытерла искренние слезы.

Боль Лешего ей была понятна. Как не вредничали они, как не вредили людям ради забавы, а за свой лес горой стояли. Каждому зверю, каждому дереву, каждой травинкой защитой были. А уж коль Леший бессилен против такого беззакония, значит, все совсем плохо. Нет уважения матери— земле в этом мире.

— Чем же помочь горю твоему, царь лесной? — задумалась она. — А скажи-ка, видишь ли ты суть тех злыдней?

— Непростая ты девка, да, рыжая? — подмигнул Леший. — Вижу, что не простая. И лицо у тебя другое, не это. Хорош морок, я даже сразу и не углядел. На Милавку похожа, но другая. И сила в тебе бурлит. Чародейка, выходит.

— Чародейка, — не стала отпираться Белава.

— Значит, хочешь знать, вижу ли я суть злыдней? Вижу, как не видеть. Тьма суть их. Вроде и люди телом, а души нет, злоба лютая в них вложена, на крови демона замешана.

— Отравленные люди?

— Точно, девонька. Опоили, отравили. Тело живо, а души нет. — кивнул Леший.

— Значит все-таки люди. Мертвые люди. Тогда попробую-ка я нашептать тебе оберег, — решила девушка.

Она подняла с земли несколько сосновых шишек, прикрыла глаза и зашептала, окутывая шишки маленьким выплеском силы. Потом улыбнулась и отдала их Лешему.

— Держи, дяденька Леший. Мертвяков отпугнет. Разложи в разных конца леса. Там, где эти шишки лежать будут, не пойдут они.