— С демоном Анариэль рано еще сталкиваться, — согласился Руалар. — Но ты зря опасаешься, Дарислав. Я сам займусь поимкой твари. Пора и альвам вспомнить, что они хранители земли этой.

— Мы с тобой, Повелитель, — кивнул Тиамар. — И все же мы не можем начать, пока юные альвы в руках у черноглазой.

Снова наступила тишина. Альвы хмурились, люди не знали, что сказать, чародейка думала, гном жевал, делая вид, что его все это не касается. Руалар единственный оставался спокойным. Девушка подняла на него взгляд и подумала, что у Повелителя было достаточно времени, чтобы все п родумать.

— Где Милава держит своих пленников? — спросила она.

— Мы пытались узнать, но не смогли, — мрачно ответил Тиамар. — Они живы, мы постоянно получаем подтверждения этому, но дорогу к ним не найти.

— А как вести к вам долетают? — живо заинтересовалась чародейка.

— Вестник от одного из альвов. Каждый раз пишет кто-то новый, чтобы мы знали, что живы все. — сказала Саэфель.

— Дайте мне последний, — попросила девушка. — Попробую сновидин дар разбудить. Авось, что и увидится.

Саэфель глянула на отца и, получив его одобрение, вышла из трапезной. Сотрапезники тихо переговаривались, ожидая возвращения альвийки. Белава не вступала в разговор, думая об озере. Никто из дружины царских чародеев даже не догадывался, что Богатейка живое. Ей бы это тоже в голову не пришло, тем больше хотелось попробовать поговорить с ним, а вдруг получится? Может весточку передать сможет, что жива и здорова. А может и вестник своему страннику ненаглядному сможет отправить… Что он там о ней думает? Она тяжело вздохнула и тут же почувствовала, как рука другого Радмира незаметно легла ей на плечо, пытаясь успокоить. Девушка обернулась к нему и улыбнулась, аккуратно отодвигаясь от его участливого поглаживания. Наконец вернулась Саэфель. Она протянула грамоту чародейке, бросила взгляд на витязя и села на свое место.

Белава осмотрела грамоту. Руны, которыми было написано послание, она не поняла, но это ей было и не нужно. Чародейка прикрыла глаза и попробовала увидеть того, кто писал грамотку, но образ посланника никак не желал появляться. Девушка почувствовала, как нарастает раздражение. Все-таки дар Сновиды, хоть и подчинился ей в конце концов, но так и остался нестабильным. То появляясь по ее желанию, но оглушая неожиданными видениями, то заставляя призывать себя до головных болей. Белава открыла глаза и посмотрела на притихших сотрапезников.

— Не получается, — повинно сказала она Руалару. — Могу я оставить вестник себе?

— Можешь, Анариэль, — кивнул древний.