Сельф снова вздохнул и присел перед ребенком. Достал платок и начал старательно вытирать заплаканное, грязное лицо.

– Вот уж свалилось на меня счастье! И откуда ты только тут взялся? Пошли уж, горе. Где ты хоть живешь?

Не дождавшись ответа, Сельф покачал головой и двинулся к дороге. У края поляны обернулся – мальчик доверчиво шел следом, не отставая и не обгоняя. Сельф попытался изобразить руками контуры дома.

– Я тебя спрашиваю, где ты живешь?

Мальчик покачал головой и пожал плечами. Сельф нагнулся, поднял прутик и нарисовал на земле домик. Ткнул в него прутиком, а потом красноречиво посмотрел на ребенка. Тот понял. Но реакция у него оказалась вовсе не та, на которую рассчитывал Сельф. Мальчик вдруг часто заморгал, потом всхлипнул и разревелся.

– Ну вот, – растерянно взмахнул руками Сельф. Потом опустился рядом с Володей и обнял его за плечи. Посидел так немного. – Ты меня извини, дурака, – пробормотал он. – Ведь мог бы догадаться, раз ты тут один. Никто такую кроху не отпустит одного. Но как ты здесь оказался все же?

Сельф погладил успокоившегося мальчика, поднял его на руки и зашагал через кусты, продираясь к дороге. Володя доверчиво прижался к нему и задремал.

– Бедняга, – сочувственно заметил Грэд. – Кажется, тебе пришлось немало пережить. Но все же, откуда ты взялся?

Спустя два дня на ту же поляну стремительно ворвался отряд всадников. Возглавлял его невысокий полный человек с орлиным профилем. Осадив коня, он привстал в стременах и осмотрелся.

– Это здесь!

Тотчас к нему подъехал еще один всадник.

– Вы уверены, мой господин?

Герладий пристально посмотрел на спросившего, отчего тот медленно побледнел. Потом бледность перешла в серость.

– Прошу прощения, Ищущий… – пробормотал всадник.

Герладий еще несколько мгновений презрительно смотрел на всадника, затем отвернулся.

– Это здесь, – повторил он. Постояв несколько мгновений, Ищущий двинулся к центру поляны.

Сам Герладий в этот момент проклинал весь белый свет и магов, из–за которых вынужден был скакать дзенн знает куда, трясясь в седле. Он считал себя мудрым человеком и имел свой взгляд на жизнь. Да что греха таить, давно избавился от юношеской увлеченности и отпускал еретиков за деньги, карая только тех, кто не мог откупиться. Свою совесть Герладий успокаивал тем, что Спаситель всепрощающ и понимает, что его слугам тоже надо жить. А то, что еретики расстанутся с деньгами – это им и так достаточное наказание. Герладий уже решил, что жизнь ему нравится. Нравится тайная власть, нравится, что от одного его слова зависит жизнь и смерть других людей. Даже самых высокопоставленных.