Но желающих поразвлечься не нашлось. Едва Тиссек завел с прохлаждавшимися в тени конюшен солдатами беседу о столичных новостях, со стороны казарм прибежал сержант.

— Что надо?

— Так дочек ищу, вашмилсть. Они к кухарке пошли, да что-то задерживаются.

— Рядовой Пенка! Бегом марш на кухню. Посторонних лиц сопроводить до выделенной командованием территории.

Один из солдат вскочил, отрапортовал:

— Так точно, сержант! — и побежал прочь.

— Проводить или сам дорогу найдешь?

— Благодарю, вашмилсть. Уж найду как-нить, — буркнул Тиссек.

К фургонам он вернулся в отвратительном настроении. Проклятая рыжая тварь точно что-то наколдовала! Ну, ничего, в Креветочной Бухте завтра найдется какой-никакой любитель диковин с парой сестриц в кармане. А пока хоть что с нее поиметь, дряни.

Дрянь сидела на полу, сжавшись и натянув на ноги короткий подол, и буравила его злобным взглядом.

— Ну-ка, киска, покажи ножки, — велел Тиссек

Со сладким чувством превосходства он смотрел, как тварь задирает юбку, открывая стройные ножки и рыжие завитки.

— Не ленись, киска, не ленись. Ты знаешь, что хозяин любит.

Он ждал, что выдрессированная зверушка повернется и подставит гладенький зад, но глупая тварь неожиданно вскочила и накинулась на него, пытаясь добраться до ключа на цепочке. Но не на того напала! Куда ей, мелкой, справиться с настоящим мужчиной! Пара оплеух, не сильно, чтобы не попортить личико, схватить левой за волосы, правой достать плетку…

К вывертам рыжей дряни Тиссек давно привык. Еще три года тому назад, когда он только выиграл Хиссово отродье у герцогского егеря, тот предупреждал, что лесные твари неразумны, коварны и дрессировке не поддаются. Зато способны к тяжелой работе, здоровы, живучи и неприхотливы как сорняки. За ошейник с рунами, способный удержать дикую ире и не позволить ей колдовать, пришлось выложить целых два золотых, но Тиссек ни разу не пожалел о трате. Покупка оправдала себя в первые же три месяца, а дальше исправно приносила прибыль. Не говоря уже о том, что тварь обслуживала артистов, убирала и ухаживала за зверинцем. А что иногда показывает норов, так зря надеется, что хозяин разозлится и разукрасит личико до потери товарного вида. Что он, дурной? За свои-то деньги! Нет, все что полагается, дрянь получит потом. Как отработает.

«Хороша… дикая тварь! Ох, хороша…» — лениво думал Тиссек, натягивая штаны и пиная уткнувшуюся в матрас рыжую дрянь. Красные полосы на беленьких ягодицах и бедрах так и манили взять ее еще раз, послушать придушенные крики, полюбоваться яростно извивающимся телом. Тонкие запястья просились в ладони — сжать одной рукой, завести за голову. И напомнить, кто тут хозяин.