Он опомнился, лишь когда волна сумасшедшего наслаждения схлынула, оставив его хватать воздух запекшимися губами и слушать биение двух сердец в унисон: его и ее, обессиленно и довольно лежащей щекой на его плече, обвивающей его руками и ногами. И лишь через несколько бесконечно легких, искрящихся, счастливых мгновений полной пустоты в голове пришла первая мысль: им играли. Им, обнаженным, беспомощным и покорным, словно он не мастер теней, а изнеженный наложник. Вторая мысль была еще более странной и стыдной: ему хватило одних только ласк и поцелуев! Словно ему тринадцать лет! Да что там, это оргазм был несравненно ярче, чем все, что он испытывал до сих пор. Словно он слился с ней не телом, а самой своей сутью. Душой. И хотел бы остаться вот так, касаясь ее обнаженной кожей и чем-то еще, неназываемым и тоже обнаженным — навсегда. Не разлучаясь, не выныривая из тяжелой сладкой истомы ни на миг.

И пусть она, его ураган и смерть, наслаждалась его болью и беспомощностью — он наслаждался не меньше. Он готов быть для нее игрушкой и десертом сколько угодно, потому что так хорошо ему не было ни с кем и никогда… А это значит…

Додумать он не успел. Ее губы вдруг снова оказались у его губ, ладонь убрала волосы с лица. В сиреневых глазах сверкало шальное веселье. Шуалейда поцеловала его — коротко, так что он едва успел податься навстречу, и шепнула:

— Одевайся и приходи завтракать, Тигренок.

Отстранившись, она оглядела его с головы до ног, заодно давая возможность полюбоваться обнаженной грудью в разорванном вырезе сорочки и припухшим от поцелуев ртом. Покачала головой, провела рукой по его животу, заставив задохнуться от удовольствия и желания, и убежала наверх.

Волшебные путы исчезли, и Стриж сел на постели, гадая: он все еще спит или уже умер и по ошибке попал в Светлые сады? Наверняка спит. Не могла же жестокая сумрачная колдунья вместо страшных пыток целовать его и почти заняться с ним любовью?

На мысли о «почти» здоровый мужской организм потребовал немедленного продолжения, и чтобы не «почти»! Где-то здесь была ванная комната, а в ней — душ. Холодный. Говорят, очень помогает от несвоевременных желаний. И вообще. Мастер прислал его сюда не для того, чтобы он стал домашним Тигренком и постельной игрушкой принцессы. Или — для этого? Хм… пожалуй, это невозможное предположение нравилось ему много больше, чем любое другое. Потому что думать о том, кто успеет первым — колдунья или ее убийца — он не мог. Просто не мог, и все тут.

Следующие полчаса лишь подтвердили: все вокруг — сон и бред. Золотые краны с горячей и холодной водой, десять сортов мыла, нежные льняные полотенца, бресконские кружева и лазуритовые пуговицы на синем сюртуке, расписной фарфор и засахаренные фиалки… А главное — дивной красоты и изысканного воспитания принцесса, деликатно кушающая суфле серебряной вилочкой и поглядывающая из-под длинных, словно нарисованных, ресниц.