Светлый фон

— А на ком же?

— На самом Дамиене. Уникальный случай! Эли, нам удалось создать искусственную совесть, мало того, она прижилась и не удаляется!

— Как это прижилась?..

— Вот и я говорю — невероятно! Будь на месте Дамиена кто другой, я бы еще поверил. Но чтобы совесть прижилась у Брайнона? Нет, такого не может быть, потому что не может быть никогда! Это истинное чудо!

Император фыркнул, оценив шутку, но опять вернулся к серьезности.

— Ну и что теперь с этим делать? Совесть совестью, но мальчику пора жениться. Ты можешь снять хотя бы этот контур?

— Не могу. Говорю же, прижилась. Надо было снимать лет двадцать назад, тогда были шансы. Сейчас же — это разрушит всю структуру его дара. Возможно, вместе с личностью.

Император длинно и очень выразительно выругался. Дайм — тоже, но несколько тише. В отличие от императора он почти не удивился. Вот он, тот гигантский подвох, который ощущался им всю дорогу от Хмирны. Именно та подлость, которой он даже предположить не мог.

— И что мне теперь с этим делать? Я не хочу всю жизнь!.. — на последнем слове голос Дайма позорно сломался.

— Спокойствие, мой мальчик. Не волнуйся так.

— Не волноваться? Жерар, ты должен что-то с этим сделать! Я хочу внуков!

— Должен. Но не могу. Это же не я тут — всемогущий повелитель вселенной. — Светлейший демонстративно откинулся на подушки и взялся за кальян. — Повелевай, Элиас. Пусть отвалится по твоему приказу.

Император снова выругался, а Дайм так сжал мундштук, что тот потрескался и рассыпался крошкой.

— Светлейший. Вы что-то недоговариваете.

— А надо ли договаривать, Дайм, мальчик мой? Ты все прекрасно понял. Избавиться от печати можешь только ты сам, потому что она давно уже стала частью тебя.

— Как?..

— Ты сам знаешь, как.

— Хм. Действительно, Жерар прав. Ты — светлый шер второй… ладно, к чему врать, первой категории. Ты отлично крутил интриги, не спрашивая совета. Так что справишься.

— Я тоже думаю, что Дайм справится.

Дайм молча переводил взгляд с одного на другого, и до него постепенно доходило: эти двое не шутят. Легкого пути нет, не было и не будет.